Однако он не просто так погружался в думы. Из глубин памяти на поверхность кое-что всплыло — давно забытые воспоминания: Кэт сидит в саду в шезлонге в красно-белую полоску. На ней минимум одежды и солнечные очки. Она запрокидывает голову навстречу солнцу и говорит: «Бен Хепгуд…
Слушает который день, но тщетно. Кэт умолкла. Прислушивается всю дорогу до Суффолка, разбираясь в дорожной сетке: автострады, проезжие части с двусторонним движением и боковые дороги; то и дело ему приходится сверяться с картой. Бен Хепгуд его не ждет. Бен Хепгуд ожидает человека, который интересуется его творчеством, случайно оказался поблизости от его дома и попросился зайти… Безымянного человека, поскольку, когда Хепгуд спросил его имя, соединение прервалось. Бывает. Что поделать.
Так что Бен Хепгуд ничего не заподозрит и не будет ни обеспокоен, ни напуган. Глин уже представляет себе Бена Хепгуда, который так жаждал написать портрет Кэт — наверное, будучи влюбленным без памяти. Глин видит человека, который неустанно нахваливает красоту темноволосой Кэт, как он сам, Глин, неоднократно восхвалял ее. Он видит почти такого же Глина — с примесью дурной репутации и богемного лоска. Видит этого человека в своей мастерской, с Кэт. Портрет ведь долго пишется, правда? Приходится часами позировать. Только художник и модель — тет-а-тет.
Интересно, все эти часы единения они проводили здесь? И Кэт так же плутала среди крутых боковых улочек? Наверняка. И вдруг Глину чудится Кэт: она садится в свой маленький «рено» и куда-то едет, уезжает — одна рука на руле, второй она машет в окно: «Увидимся!» И он чувствует боль; его охватывает странное ощущение. Когда-то, во времена неведения, эти видения Кэт не несли никакой смысловой нагрузки. Он жил с ними, они были частью его внутреннего ландшафта, они просто есть, и все. И это ему не нравится. «Увидимся!» Вот только они не увидятся. Больше никогда.
Он резко нажимает на тормоз. Вот оно. Здесь живет Бен Хепгуд. Белый коттедж, обнесенный оградой из кольев, справа по дороге, сразу после того, как от развилки вы повернули налево.
А если приглядеться, это два небольших коттеджа, соединенных в один; вокруг разбросаны мелкие хозяйственные постройки? Может, в какой-то из них и располагается та самая мастерская, которую так живо представлял себе Глин. Он заезжает на травянистую обочину (интересно, Кэт тоже приходилось это делать?) и выбирается из машины. Мгновение он стоит на месте — собирается с мыслями и с силами, прежде чем открыть задвижку калитки. И в тот самый момент, когда он ее открывает, парадная дверь коттеджа открывается, и из нее показывается, стало быть, Бен Хепгуд. Рыжий коротышка. При виде незнакомца он широко улыбается, а за его спиной маячит женщина. Обоим лет по пятьдесят с небольшим.
Обмен приветствиями.
— Гленда, моя жена. А вы? Простите, по телефону я тогда не…
Еще бы ты разобрал, думает Глин.
— Питерс. Глин Питерс. — И внимательно смотрит, скажет фамилия что-нибудь или нет? Не говорит. Что объяснимо — не такая уж она и редкая.
Они перемещаются на кухню. Хозяева заваривают чай. Они болтают. Вы издалека? Надеюсь, вам было легко нас найти по моим указаниям. И тому подобное. Вполне дружелюбная пара, без выкрутасов и богемного лоска. Кэт любила художников, думает Глин. Выделяла их из числа прочих, увивалась за ними, как маркитантка за полком. Он рассматривает Бена Хепгуда; тот, помешивая ложечкой чай, нахваливает свой огород. Который виднеется тут же, за окном. Краем глаза Глин наблюдает и за его женой и гадает, давно ли они вместе.
Бен Хепгуд приглашает Глина посмотреть мастерскую. Глин соглашается. Все трое отправляются к одной из построек. Обычная студия художника: пахнет масляной краской и льняным семенем, холсты сложены в стопку, развешаны по стенам, навалены на столы и полки. Пара старых сосновых стульев, плетеное кресло с засаленными подушками. Ни шезлонга, ни кровати. По крайней мере, теперь.
А сейчас пора. Ему придется признаться, кто он такой, перестать быть инкогнито.
Что он и делает. Ласковым, извиняющимся тоном, пару раз скорбно опуская глаза. Когда он подходит к цели своего визита, то есть упоминает о портрете, он пристально наблюдает за Беном Хепгудом и краем глаза — за его женой Глендой. Ему нужно увидеть реакцию. На имя Кэт они среагировали очень знакомо — Глин уже видел радость и теплоту, с какой ее вспоминали, и сочувствие своей утрате. …И Глин начинает сомневаться. Но ведь портрет… Что там с ним?
