Мне нужно было остудить голову. И не только ее. Ножовка нашлась быстро. Яблоня — и не пряталась вовсе. Гормоны в крови бурлили… как итог — спустя полтора часа дерево кончилось, а желание уложить на лопатки одну рыжую осталось.
Посмотрел на горевшее окно мансарды. Искра. Она там, наверху. И сегодня я потерял с ней голову настолько, что едва не совершил большую глупость, напрочь забыв про возможные последствия секса без резинки.
И дело даже не в том, что меня несколько раз пытались шантажировать фиктивной беременностью. Нет. Искра бы не стала так поступать. Сейчас, когда я узнал ее ближе, был уверен в этом.
Я сам не хотел детей. И всегда предохранялся. Это был еще один мой пункт. Я не хотел ни семьи, ни ребенка. Мои отец и мать, их брак, отвратили меня от этой мысли настолько, что я для себя решил: лучше быть свободным, чем калечить жизнь кому-то еще. Да и не выйдет из меня настоящего родителя.
Вот только сегодня, когда я целовал Энн, когда желание прошило меня, словно плетью, от макушки до пят, я забыл обо всем. И о гребаном презике тоже.
Злость на себя кипела в крови. Да. Только злость. И никак не желание трахнуть Искру.
ГЛАВА 5
Вертясь ночью в кровати, я никак не могла уснуть. В душе был сущий раздрай, в голове логика махала белым флагом и тараканы собирали срочный консилиум, а тело… тело хотело продолжения. Ему, видите ли, очень понравились поцелуи Ника. Да и весь он тоже. В итоге я вертелась под одеялом и какую бы позу ни принимала — она оказывалась жутко неудобной.
Уснула я в третьем часу. А вот едва прозвенел будильник… я вырубила его точным пассом мастера-сенсея, имеющего высший дан по обезмолвливанию рингтона. И с чистой совестью завернулась буквой «зю», едва снова не отрубившись, чем подтвердила народную мудрость про утро, которое не только мудренее, но и неприхотливее. Поскольку если с вечера никак не можешь лечь поудобнее, то с рассветом даже невероятнейшая поза для сна становится самой комфортной.
Внизу уже что-то скворчало, стучало и ворчало. Последнее — голосом Ника. Но все это меркло перед изумительным ароматом. Он-то лучше любого некромантского зелья или обряда заставил меня восстать из склеп… кровати в лучших традициях зомби-апокалипсиса.
Вот только перед тем, как спуститься, сама не знаю почему, я причесалась, переоделась из растянутой любимой пижамо-футболки, про которую мама шутила, что я не иначе как заполучила ее в сражении с бомжами на помойке, в джинсы и симпатичную легкую кофточку. В общем, привела себя в порядок. Хотя ещё вчера даже не думала о подобном! Чтобы я, в своем доме, и первым делом не тянулась к кружке кофе, которую можно не только выпить, но и в ней искупаться, и даже слегка утонуть, а озаботилась внешним видом?
Дала себе мысленную затрещину. Никаких романов. Я ещё от прошлых отношений не отошла и всех «подарков» не разгребла. Вон список на обзвон еще гордо красовался пришпиленным на стене рядом с ноутом.
Потому стиснула зубы и спустилась на завтрак с самым воинственным настроением. Но румяные, ещё исходящие жаром сырники с нежным сметанным соусом, кофе, разбавленный горячим шоколадом и приправленный перцем чили, и фруктовый салат не могли оставить меня равнодушной. Как и хитро улыбающийся Ник.
Вот только приобщиться к завтраку мне не дал настойчивый стук в калитку.
— Эй! Откройте! Я знаю, что вы тут! — орала за забором зычная мужская глотка. В унисон крикам раздавались удары, словно о жесть лупили молотком, не иначе.
— Ты кого-то ждешь? — Ник задал вопрос вроде бы будничным тоном, но я почувствовала, как он насторожился. К слову, и я тоже.
Нет, соседи порою стучались. Но делали это всегда деликатнее, что ли…
Впрочем, я не стала дожидаться, когда тип, оравший словно кот, которому прищемили подробности, вынесет калитку.
Мы с Ником целеустремленно прорысили к входу и… Когда я распахнула створку, то первое, что увидела, это зад. Здоровый мужик повернулся спиной, ясно намереваясь от души лягнуть закрытую дверь. Видимо, пожалел свои пудовые кулаки.
Вот никогда бы не подумала, что узнаю человека не по лицу, а по пятой точке. Но именно эти полушария, обтянутые линялыми джинсами, я созерцала под сенью яблони при свете луны не далее как позавчера.
И они… скажем так, запали мне в душу. А еще, как выяснилось, они запали и в заявление участковому. Его-то и накатал здоровой рукой ворюга. Вторая, сломанная, была в гипсе. Ею-то он тыкал в нас, злостных преступников, указывая местному полицейскому на двух отъявленных рецидивистов, бандитов и, вообще, явных уголовников, которые нанесли увечья бедному случайному прохожему.
То, что сам здоровяк проходил по статье «Кража частной собственности», в заявлении не уточнялось.
Блюститель закона внимал спичу загипсованного с постной миной. И, когда это сольное выступление завершилось, устало произнес, сводя пламенную речь к одной фразе:
— Гражданин Прихлебайло утверждает, что вы нанесли ему телесные повреждения средней тяжести.
— Да! — тут же встрял ворюга. — Посадите этих диссидентов. И пусть это… выплатят мне моральную компенсацию…
