У Жени, фотографа с десятилетним стажем, в жизни, кажется, всё прекрасно: любящий муж, любимый сын и любимая работа, приносящая радость и хорошие деньги. Как вишенка на торте, вредный, слегка надменный, но всё равно ласковый кот Марс. Однако, по ночам Женя всё равно не может уснуть.Однажды ей в голову приходит идея – открыть свою фотостудию. Но сможет ли она это сделать? Ведь денег не хватает, а её мать, муж и, кажется, вообще весь мир против.
Люди делятся на две категории: одни выдавливают зубную пасту из тюбика, нажимая на его середину, другие – на его конец. Женя относилась к первой категории и часто вообще забывала закрыть тюбик, чем очень сильно раздражала мужа Максима, который всегда выдавливал пасту с конца. Но, тем не менее, последние семь лет они были вместе.
В углу белого зала, в котором могли бы поместиться четыре КАМАЗа, возвышалась трёхметровая искусственная ёлка, на нижних ветках которой висели золотистые шары размером с баскетбольный мяч, посыпанные серебристо-фиолетовой крошкой. Чем выше поднимался взгляд, тем шары становились меньше и на самой верхушке сокращались до размеров мячика для пинг-понга. Кроме золотистых шаров, на ветках красовались ещё и красные, собранные в связки наподобие рябины. Вокруг ёлку опоясывали гирлянды из огоньков, подсвечивающих прозрачные сосульки, глядя на которые казалось, что ёлку залили в какой-то сладкий сироп. Рядом с ёлкой стояла огромная двухместная кровать с высокой спинкой, застеленная белоснежным постельным бельём и накрытая поверх светло-коричневым одеялом с чёткой тёмно-коричневой окантовкой. В ногах кровати во всю ширину стоял, словно опрокинутый шкаф, бежевый пуфик.
Этот пуфик, будто иголка в горле, раздражал эстетическое чувство Жени. Стоя напротив кровати и приложив правую ладонь ко рту, она с недоверием и сомнением смотрела то на пуфик, то на ёлку, то на кровать. Что-то здесь явно было не так… Внезапно её поразила одна маленькая, но интересная мысль. Точнее, даже не мысль, а вопрос, вроде бы и несущественный, но, вроде как, и существенный. У неё даже мурашки побежали по пальцам. Расширив удивлённые голубые глаза, она повернулась к Максиму, который в противоположном конце зала красил OSB-панель в белый цвет.
– Слушай, а когда мы в последний раз занимались сексом? – спросила Женя.
Максим, сгорбившийся на коленях возле панели и методично водивший кисточкой по её поверхности из стороны в сторону, постепенно замазывая непокрашенные участки, застыл. Его длинные чёрные волосы, болтавшиеся в миллиметре от панели, сделали ещё несколько колебаний и тоже остановились. Медленно оторвав кисть от панели, Максим, не разгибая спины, посмотрел на Женю, отчего его рот приоткрылся, придав его лицу глупое выражение. Пару секунд молча глядя на жену, он всё-таки разогнул спину и скосил глаза влево, очевидно, пытаясь вспомнить. Женя, почувствовав, что упёрлась в какую-то стену, махнула рукой. При этом её русые курчавые волосы, будто одуванчик обрамлявшие голову, вздрогнули.
– Так, – сказала она и повернулась к кровати, – пуфик на фиг. Давай уберём его… м-м-м… пока в коридор, а потом я найду ему место.
Максим посмотрел на Женю лицом, полностью лишённым каких-либо чувств. Положив кисточку, он медленно встал, подошёл к пуфику, обхватил его руками и, подняв, вытащил в коридор, и без того заваленный всяким хламом. Вернувшись в зал, он остановился рядом с Женей и посмотрел на ёлку и кровать.
– Да, так, пожалуй, лучше, – сказал он.
Женя, постучав указательным пальцем по губам, почувствовала наслаждение. Глубоко вздохнув, она повернулась к Максиму.
– Отлично! Про секс ты, значит, так и не вспомнил? – спросила она с ухмылкой.
Максим пожал плечами и развёл кисти рук в стороны.
– Когда-то, видимо, занимались, было такое время. Только я его не помню, – сказал он и, вяло улыбнувшись, посмотрел на Женю.
Женя ласково улыбнулась и, посмотрев на Максима, который возвышался над ней на целую голову, погладила его по щеке правой рукой. Пару секунд они смотрели друг другу в глаза. Женя – в карие Максима, он – в её голубые.
– Так, ладно, – решительно вздохнув, сказала Женя. – Сегодня нам нужно, – она обернулась вокруг, осматривая зал, – не так уж и много, до восьми вечера успеем. А потом – в кроватку, – улыбнулась она и обхватила Максима за талию.
На лице Максима появилась кислая улыбка. Тяжело вздохнув, он тоже обвёл глазами зал и посмотрел на Женю.
– И что же нам нужно сделать? – спросил он.
Перспектива отдыха и секса, просочившись в душу, словно искра, зажгла в Жене остатки энтузиазма. Отпустив Максима, она ткнула пальцем в ёлку.
– Ну, во-первых, её закончить. Потом ты панель сейчас докрасишь, она быстро высохнет, и повесим на неё гирлянду, – сказала Женя и, прищурившись, медленно осмотрела зал снова. – Да, ширму сейчас соберём и… и… и я поглажу потом скатерть, которую на стол, там такой полоской тонкой надо посередине, и всё. Ну, и, может быть, гирлянды на стенах развесим.
Улыбнувшись, Женя посмотрела на Максима. Вздохнув, тот поплёлся к панели.
– Мне бы твой энтузиазм, – буркнул он.
– А ты ножками быстрее шевели, – сказала она и, шлёпнув его по заднице, убежала в коридор за утюгом.
