Какой-то шёпот, отдельные слова, случайно долетающие фразы, но мы не можем разобрать ни слова – мешает шипящий телевизор. И только нечаянно вырвавшийся сквозь рыдания крик, полный безысходности, печали и невообразимой тоски, даёт нам понять, что мальчишка, на самом деле, протяжно воет, словно волчонок, потерявший в тёмных непроходимых лесах свою стаю.
Все звуки постепенно стихли, оборвалось даже шипение включенного телевизора, сменившего раздражающий серый фон с шуршащими помехами на пустой, черный экран.
Билл лежит на спине, отвернувшись к окну. Мы так и не видим его лица. Руки безвольно опущены вдоль тела, грудная клетка почти не шевелится. Он словно и не дышит. Ничто не выдаёт в нём жизни. Возможно, он просто спит?
*****
Билл быстро спускался по лестнице. Камера по-прежнему работала и была у него в руках. Преодолев коридор и гостиную, он остановился напротив кухни. Мать стояла у плиты и увлечённо нарезала какие-то овощи. Заметив сына, она робко улыбнулась и подошла к нему, вытирая мокрые руки о фартук. В её внешности почти ничего не изменилось, разве что волосы стали чуть короче и немного потускнели.
- Ты всё-таки починил её. Я бы хотела посмотреть некоторые записи, если ты позволишь.
- Когда ты повезёшь меня к Тому?
- Милый, ты что, плакал? – она попыталась разглядеть его лицо за аппаратурой.
- Когда? Отвечай.
- Билли…
- Скажи мне.
- Сейчас не самое подходящее время, - сокрушённо прошептала мать, пряча глаза.
- Он мой брат! – яростно выкрикнул брюнет, заставив её отшатнуться от неожиданности.
- Том больше не твой брат, - не менее импульсивно отозвалась мать. Эти слова отозвались глухой болью в израненном сердце мальчишки. Как хлыстом по голой спине. - Как бы жестоко это ни прозвучало.
- Что? Хочешь сказать, что он больше и не твой сын?
- Этого я не говорила, ты что?!
- Да только что. Если он мне больше не брат, значит, и тебе не сын, так? Думаешь, если Том нас забыл, то и нам можно? Да что ты за мать такая?!
- Не смей! Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду.
- Мне и так всё ясно.
Изображение резко уходит влево. Перед нами предстают прихожая и входная дверь. Картинка дёргается – мальчик пытается обуться.
- Билл, - женщина выбежала следом.
- Ну что ещё?
- Тебе нельзя к нему, - мягко попыталась объяснить мать. В её и без того опухших от вечных слёз глазах собралась влага. - Пойми, всё не так просто. Не из-за своей вредности и прихоти я держу тебя на расстоянии. Это очень тяжело – видеть его таким. Ты даже не представляешь, как это страшно.
- Я хочу сам решать. Он мой брат, я не видел его уже четыре месяца. Ты говоришь, не представляю. Да это гораздо хуже – знать, что он жив, и не иметь возможности быть с ним рядом такую х*рову тучу времени. Мне кажется, я схожу с ума. Мне реально плохо без него, понимаешь ты или нет? И я точно знаю, что нужен ему не меньше. Попроси доктора Штольца выписать мне пропуск. Умоляю тебя, пожалуйста, больше я никогда и ни о чём не попрошу, только сделай это.
Женщина провела рукой по волосам, пропуская сквозь пальцы густые, струящиеся каштановые волосы, и прикрыла рот рукой, медленно покачав головой, словно с опаской, глядя в наведенный на нее объектив.
- Я не могу, - наконец, произнесла она.
Билл молчал несколько минут, прежде чем снова заговорить. Мать не узнала голоса родного сына.
- Как только нам исполнится восемнадцать, я выкраду Тома из больницы, чего бы мне это не стоило: сколько бы денег не пришлось потратить, кого бы не пришлось просить – всё неважно. И тогда я увезу его так далеко, что никто нас не сможет найти, даже ты. Пойду на всё, потому что я единственный, кто у него остался. Единственный, кто его не предал.
Хлопок двери - и мы снаружи.
Оба брата так и не смогли сдержать своих обещаний, данных друг другу в тот прощальный вечер.
*****
Билл шёл, куда глаза глядят. Чтобы не споткнуться и не упасть, он поставил видеокамеру на плечо, придерживая её одной рукой. То и дело мелькали супермаркеты, парковки, закусочные, бары, на перекрёстке мигал светофор.
Дорога резко ушла вправо и декорации тут же изменились. Перед нами возникает большой красивый парк, с множеством деревьев разных видов, ухоженных кустарников и ярких, вкусно пахнущих клумб, усеянных цветами экзотических сортов.
Это было особенное место. Билл всегда так считал и любил ходить сюда после уроков. Здесь время останавливало свой ход, замораживало душу, унимало даже самую нестерпимую боль. Только в этом сказочном, почти нереальном месте, он мог чувствовать себя в безопасности. Заметив, что идёт слишком быстро, мальчишка сбавил шаг.
Мы не знаем, смотрит он по сторонам или же полностью сосредоточен на своих мыслях, но его шумное и беспокойное дыхание говорит о том, что он всё ещё не пришёл в себя после просмотра видеозаписи, оставленной братом, и недолгого, но весьма неприятного разговора с матерью.
Чей-то голос пытался прорваться в его сознание.
- Э-эй, ты меня слышишь? Билл, верно?
