Проведя остаток ночи на продавленном диване в квартире Карася, Андрей покинул общество двух доходяг и отправился в паспортный стол отделения милиции по месту прошлого места жительства. Он решил выяснить все-таки причину своего теперешнего бездомного положения. Просто хотелось посмотреть в глаза тому чинуше, по чьей милости он оказался на улице. Вполне возможно, что человек с лежащей в кармане вместо паспорта позорной бумажкой не имеет право ни на что. Но Андрею почему-то казалось, что на четыре стены с перекрытием над головой имеет право любой. Автобусный маршрут до его родной Моторной улицы проходил недалеко от городского кладбища, и Андрей решил воспользоваться этим, чтобы отыскать могилу матери.
На кладбище было пусто и тихо. Разнокалиберные памятники стояли мрачными рядами, напоминая живым о конечности земного бытия. Опавшая листва равномерным ковром покрывала могилы. Посетители предпочитали не беспокоить их по будням дням. На последние рубли, чудом оставшиеся у него после варварского обыска вокзальных ментов, он купил у входа букетик занюханных гвоздик и направился к конторке, чтобы выяснить номер могилы. У дверей конторы он увидел вишневый «лендровер», но не придал этому ровно никакого значения, а только подивился элегантности модели. Потом поднялся на невысокое крылечко и толкнул дверь.
— Ты мне мозги не конопать! — Услышал он хрипловатый, надсадный голос. — Мне нужно место у входа, а не на задворках за сараями.
Немолодой толстячок с пухленькими щечками и отсутствующей шеей был прижат Боксером к стене. Он являлся директором кладбища и сейчас пыжился от натуги, еле сдерживая желание разораться. Он бы, может, давно и разорался, но клиент попался уж очень опасный, такому скажешь поперек, голову потеряешь.
— Я вам предлагаю очень хорошее, просто отличное место, — сквозь зубы бормотал толстячок. — В третьей секции, в стороне от дороги. Не место, а райский уголок. И совсем даже не за сараями. — Он увидел Андрея и, отстранившись немного, выглянул из-за живота Витька. — Вам что, гражданин?
— Я бы хотел узнать, где могила моей матери, — сказал Андрей.
Витек повернул голову вполоборота, даже не сдвинув корпуса.
— Мужик, закрой дверь с другой стороны, — бросил он через плечо.
— Волкова Татьяна Николаевна, — как ни в чем не бывало продолжил Андрей. — Мне только узнать и все, вы меня больше не увидите.
— Подождите десять минут за дверью, — попросил директор.
— Да мне…
— Скройся! — Витек круто развернулся и сверкнул глазами.
— Я вас долго не отвлеку, — Андрей был спокоен и невозмутим. — Мне бы только номер могилы…
Витек подвалил к нему, взял обеими руками за грудки и слегка оторвал от пола. Андрей почувствовал, как где-то на спине затрещала ткань. Он в упор смотрел в вытаращенные глаза Витька, не проявляя никаких эмоций, а тем более страха. Витек вдруг почувствовал какую-то упертую непрошибаемость этого вахлака, сжимающего в руке тощий букетик, и понял, что ничего не может с ним сделать. Только убить. Он безнадежно вздохнул и отпустил отвороты пиджака.
— Иди по-хорошему, а. Не нарывайся …
Андрей поправил пиджачок и перевел взгляд на директора. Тот испуганно следил за действиями Боксера и ждал от него чего-то неприятного и зубодробительного. Но Витек почему-то отступил. Почему он отступил, для директора навсегда осталось загадкой.
— Семеныч! — крикнул он в соседнюю комнату. — Разберись с этим муд… гражданином.
Из соседней комнаты вышел сутулый мужичок с иссушенным лицом и махнул рукой.
— Иди сюда, парень.
Андрей прошествовал в соседнюю комнату, кинув победный взгляд на закипающего Витька.
— Ладно, пойдемте, покажу вам хорошее место, — огорченно сказал директор и двинулся на выход. Витек поплелся за ним и с такой силой хлопнул дверью, что задрожали стены избушки и опрокинулся один из стульев.
Мужичок плюхнулся за замызганный стол и раскрыл амбарную книгу.
— Как фамилия, говоришь?
— Волкова Татьяна Николаевна. Месяц назад хоронили.
Мужичок принялся листать страницы, отслюнявливая палец.
— Что же ты, парень, поперся? — как бы невзначай пробормотал он. — Мог бы так по шее схлопотать. Этот бугай из мафии. Живого места на тебе не оставил бы.
— Так ведь оставил, — равнодушно сказал Андрей. — Значит, мы с ним поняли друг друга.
Когда он выходил из конторки, Витек и директор стояли посреди дороги недалеко от ворот и энергично размахивали руками. Витек рисовал в воздухе контуры предполагаемой могилы, а директор отмахивался от него. До Андрея донеслись их возбужденные крики.
— Вот самое лучшее место! — орал Витек, и его крик разносился по всему кладбищу, привыкшему к вечной тишине.
— Ну, вы же видите, здесь проходит дорога, — оправдывался директор. — Как тут будут люди ходить? Перепрыгивать, что ли? А если автобус застрянет?
— Да здесь не то что автобус, «камаз» пройдет! Зато могила будет на самом видном месте. Все заходят и сразу — вот он, Серега Горбунов лежит. Никогда к нему не зарастет народная тропа. Понял? Короче, твоя цена?
Директор отвернулся и, видно, с чувством произносил про себя проклятия. Перебрав все, что знал, он твердо сказал:
