С трудом оторвав взгляд от страшной картины, я направился к соседней каюте. Открыв дверь, я увидел привалившегося к столу с простреленной головой, сидящего на кровати нижнего яруса кока, перед которым стояла тарелка с морским салатом и початая бутылка пива.
Что касается лежащего на верхней шконке молодого парня, укрытого обильно пропитанной кровью простыней, того самого парня, что показывал нам с Сергеем каюту: то он, похоже, так и умер во сне. Стюард не удосужился продрать глаза при появлении в незапертой каюте постороннего человека с пистолетом-бесшумкой в руке…
Заглядывать в три другие каюты я не решился, заранее предвидя, что и там обнаружу лишь мёртвые, вповалку лежащие тела членов команды…
Эти свихнувшиеся уроды не пощадили никого, кто мог бы хоть как-то помешать им исполнить задуманное!
А в это самое время внизу, в роскошных каютах, мирно посапывают, ни о чем не подозревая, полностью уверенные в своей безопасности богатые иностранные туристы, которым вскоре предстоит стать дойными коровами банды отморозков.
Не говоря уж о рыжем ювелире Хейно и алмазах. Здесь вообще имела место полная неопределённость…
– Какое, к чертям, машинное отделение?! – взревел толстяк на том конце радиочастоты. – Мне плевать, откуда ты там навернулся и что с тобой случилось! Последний раз предупреждаю – не выйдешь без оружия на ют, девчонке и дружку твоему – жопа!
– Не раздражай меня, макаронник, – бросил я в рацию, останавливаясь перед каютой капитана. Потянул за ручку. Заперто. – Ты согласен держать своё слово или, может быть, хочешь получить от меня партизанскую войну? Тогда учти, вошь подкожная, я задёшево не умираю!
Воспользовавшись паузой в перепалке, постучал в дверь и спросил:
– Серёга, ты здесь?
В ответ изнутри – гробовая тишина, быстро наполнившая меня тревожными предчувствиями. Особенно после созерцания дьявольской бойни, происшедшей в соседних каютах.
– Мне кажется, нам с тобой нет смысла конфликтовать, – наконец послышалось в рации. Плешивый гангстер заговорил вполне мирным тоном. – Сам прекрасно понимаешь, что в таком случае ты обречён, а мне, признаться, дороги время и мои люди, которых я ценю не меньше, чем те побрякушки и доллары, которые ждут нас в каютах! Жаль, если перед тем, как получить пулю, ты ухлопаешь кого-нибудь из моих помощников… Поэтому давай договоримся. Повторяю. Я обещаю вам троим жизнь, а ты не станешь мешать нам делать то, для чего мы здесь находимся. Устраивает такое решение – выходи на ют.
– Какие у меня гарантии? Стоит мне выбросить пистолет и подняться, вы запросто изрешетите меня, превратив в голландский сыр!
– Только моё слово, большего в данной ситуации предложить не могу. Но если ты хочешь жить сам и сохранить целыми и невредимыми ещё двоих, у тебя нет иного выбора… Итак? Считаю до десяти, после чего…
– Ладно! – перебил я хитрозадого толстяка. – Согласен! Сейчас выйду…
Я выключил рацию, отошёл от капитанской каюты на шаг назад и выпустил по дверному замку короткую очередь. А потом сильным ударом ноги заставил дверь со скрежетом распахнуться внутрь.
Капитан Мэддок, с пулевыми отверстиями в плече и во лбу, в неестественной позе сидел в кожаном кресле за рабочим столом.
Панель радиосвязи представляла собой изрешечённый пулями дуршлаг с рассыпавшимися осколками стекла и пластмассы.
На полу, застеленном мягким персидским ковром, рядом с разбросанными листками документов, старинным восточным кинжалом и снятыми с него ножнами валялись измазанные кровью обрывки прозрачного скотча.
Старины Хаммера в каюте не было. Как я сразу понял, глядя на ошмётки скотча и открытый иллюминатор, выходящий на верхнюю палубу, –
Перед тем как покинуть каюту, я на секунду задержался, разглядывая своё отражение в покрытом паутиной трещин зеркале. С удивлением заметил на своём лице, чуть скривившемся от острой боли в вывихнутом плече, непроизвольно проступившую ухмылку.
Как бы там ни было, но впервые с начала этой проклятой заварухи я ощутил некое подобие облегчения.
Едва Сергей сделал несколько шагов, как увидел притаившегося под навесом штурмана, того самого, который не так давно пил пиво на капитанском мостике. Он стоял, широко расставив ноги, и с ехидной ухмылкой смотрел на Серёгу, дёргая усами. В руках у морячка был автомат с глушителем.
Штурман явно сидел в засаде, поджидая «дичь», и вот теперь Хаммер вышел точно на него.
Ситуация не допускала и мысли о том, чтобы, подражая маэстро Клинту Иствуду, левой рукой выхватить засунутый сзади за ремень пистолет и, не целясь, впечатать кусок металла в противника. К тому же второпях Павлов даже не проверил, есть ли в обойме патроны и снят ли предохранитель.
Повинуясь понятному без перевода движению стволом автомата, Сергей сначала поставил спутниковый телефон на палубу, а затем поднял руки вверх.
– Молодец, – одобрительно ухмыльнулся усатый. – Наверное, жить очень хочешь?! Руки за голову, кругом и вперёд, к трапу!
– Как скажешь… – Ругая себя последними словами, Сергей был вынужден повиноваться.
