– Дело не в лицах, – запальчиво бросила Кира, – а в сознании! Как можно говорить с кем-то и не считать его полноценным человеком?!
– В конце концов, даже компьютеры могут говорить, – равнодушно пожал плечами Вейл. – Это никоим образом не делает их людьми.
Кира затрясла головой, зажмуриваясь от гнева и бессилия, испытывая такое отвращение, что едва могла думать.
– Вы должны освободить их.
– А что потом? – Вейл широко развел руки, словно охватывая не просто лабораторию, а весь Заповедник, может быть, даже целый мир. – Нам следует вернуться к состоянию, в каком живете вы? Бессмысленно тратить время на судорожные поиски лекарства, которое невозможно найти? Наблюдать, как в муках умирают тысячи детей? И все ради того, чтобы десять партиалов – десять врагов, поднявших восстание и убивавших нас, – не дай бог, не пострадали?
– Все намного сложнее, – пробормотала Кира.
Вейл кивнул.
– Именно! И я о том же. Ты говоришь, жестоко держать их в таком виде: истощенных, без сознания, а я говорю: отпустить их было бы намного большей жестокостью по отношению к намного большему числу людей. Знаешь, что их усыпляет? Иди сюда. – Он прошел в конец первого ряда столов, жестом приглашая Киру следовать за ним. Партиал на последнем столе выглядел похожим на остальных, но вместо трубки, торчавшей из-под челюсти, в горло бедняги было встроено что-то вроде респиратора. Кира медленно подошла, забыв про пистолет в руках, и увидела, что в шею партиала вживлено несколько пропеллеров.
– Что это?
– Вентиляционная система, – объяснил Вейл. – Я зову его Уильямсом, он стал моим последним творением перед тем, как время и износ оборудования сделали генетические модификации более недоступными. Вместо Амброзии он выделяет другое вещество, которое я изобрел: невероятно мощное снотворное, действующее только на партиалов. Биотехнология, стоящая за всем этим, просто грандиозна, уверяю тебя!
Кира не могла вымолвить ни слова, с ужасом вспомнив про Сэмма, и Вейл, догадавшись, о чем она думает, кивнул:
– Я так понимаю, твой дружок-партиал спит где-то наверху? – Он кивнул на потолок. – Система циркуляции воздуха в шпиле по-прежнему в превосходном состоянии; она разносит снотворное по всему зданию и гонит его дальше, в заповедник. Интересно, как далеко он зашел, прежде чем свалился? Уильямс может стать нашим главным оборонительным оружием, если другие партиалы, о которых ты рассказывала, вдруг нападут на нас.
Кира вспомнила: Сэмм не чувствовал сонливости, пока они не дошли до центральной лужайки – порядка пятидесяти ярдов от шпиля, не больше, но был странно заторможенным всю вторую половину дня. Так сказывалось снотворное или что-то еще?
И как далеко ей придется тащить его, прежде чем влияние феромона ослабеет?
Она посмотрела на Вейла.
– Вы просто не можете так поступать.
– Ты повторяешься.
– Но нельзя превращать личность в оружие!
– Дитя, – снисходительно улыбнулся он. – А что такое, по-твоему, партиалы?
– Ну… конечно, они созданы как оружие, – согласилась Кира. – И посмотрите, к чему это привело. Конец света ничему вас не научил?
– Как раз научил. Защищать жизнь человечества любой ценой. Мы поставили себя слишком близко от опасной грани, пытаясь усидеть на двух стульях.
– Вы делаете это не для защиты людей, – прорычала Кира, отступая назад и поднимая пистолет. – А ради власти. Овладев лекарством, вы владеете всем, и все должны склоняться перед вами.
Вейл расхохотался – настолько неожиданно и таким неподдельно веселым смехом, что Кира невольно отшатнулась от него еще дальше. «Что я загустила?»
– И какое же угнетение ты здесь увидела? – насмешливо спросил Вейл. – Какой такой железной пятой, невидимой для остальных, я их придавливаю? Или люди в Заповеднике не счастливы?
– Это еще не значит, что они свободны, – горячилась Кира.
– Разумеется, свободны. Они могут приходить и уходить по желанию, у нас нет ни охраны, ни полиции. Нет комендантского часа, кроме объективной опасности кислотных дождей; нет стен, за исключением смертоносной пустыни. Я не требую дани, не вмешиваюсь в дела школы, у меня нет никаких секретов, кроме вот этого, – он показал на спящих партиалов.
– Фан и Калике говорят, вы не отпускаете их, – ощетинилась Кира.
– Ну конечно, я велел им не отходить далеко, – смиренно ответил Вейл. – Просто потому, что там опасно. Фан, Калике и другие охотники жизненно необходимы нашему сообществу. Но они все равно вправе идти куда угодно и когда угодно. То, что они сделали выбор, который я посоветовал, не делает меня тираном, – он показал на нее пальцем. – И вы могли свободно покинуть нас в любую минуту: чужачка-подстрекательница и ее опасный ручной партиальчик. Никто бы не стал вас задерживать или следить за вашими перемещениями. Так что же, Кира, тебя возмущает?
Девушка покачала головой, смущенно переходя в оборону:
– Вы контролируете этих людей.
