Раздался легкий щелчок. Чарли, прекрасно знавшая дом, мгновенно определила, что это. Входная дверь. Кто-то вошел. Чарли вскочила и кинулась к ящику с приборами, из которого выхватила первый попавшийся под руку нож.
— Стоять! — крикнула Чарли силуэту в прихожей. — Не шевелись. Выйди вперед, чтобы я увидела тебя.
— Я не могу выйти вперед, если мне при этом нельзя шевелиться, — произнес девический голос.
Чарли опустила нож.
— Сара? — воскликнула она. — Что ты тут делаешь?
— Прости меня за вино. — Сара кивнула на пустые бутылки на столе. — Но в подвале и земляном погребе оставалось еще так много и…
— Забудем о вине, — ответила Чарли.
Они сидели за кухонным столом напротив друг друга. При свете свечей лицо Сары казалось белым.
— И за то, что я пробралась в твой дом.
— Ничего страшного, — ответила Чарли. — Даже хорошо, что от него есть хоть какая-то польза.
— Приятно иметь такое место, где можно побыть одной.
— Понимаю.
Чарли положила ладонь на руку Сары, лежащую на столе.
— Папа умер, — проговорила Сара.
— Я слышала. Очень тебе сочувствую.
— Наверное, я психопатка. Я ничего не чувствую.
— Ты в состоянии шока. У тебя была возможность с кем-нибудь поговорить?
Сара покачала головой.
— Дома сейчас моя тетушка, но я не хочу с ней разговаривать — ни с кем не хочу. У тебя найдется сигарета?
Чарли кивнула, достала пачку и протянула девочке сигарету. Наклонившись вперед, Сара прикурила от горящей свечи. Чарли сделала то же самое.
Некоторое время они молча сидели и курили.
— Однажды мы поехали с ним в Стокгольм, — сказала Сара. — Мы с папой. Мама отвезла меня на станцию, где мы должны были встретиться. Это было тогда, когда я еще жила неделю у папы, неделю у нее — до того, как она свалила. Папа шел нам навстречу по перрону, шатаясь, и на нем были огромные очки — знаешь, такие смешные очки, как у клоуна. Он и мне такие же купил.
Сара улыбнулась, словно это были прекрасные воспоминания.
— Мама сказала ему, чтобы он взял себя в руки, а то я не поеду с ним, если он будет так себя вести. Она спросила меня, действительно ли я хочу поехать с папой в Стокгольм. Само собой, не очень, потом что он был пьян вдрызг, но я не хотела его расстраивать и ответила маме, что да. Поездка получилась кошмарная, могу тебе сказать.
Сара покачала головой.
— Папа был гребаный алкаш, но я его любила. Я ему не говорила этого с тех пор, как… даже уже не помню, когда в последний раз говорила, а теперь уже поздно.
— Он знал об этом, — сказала Чарли.
Сама она почувствовала, как в горле встал ком — она увидела себя на коленях у безжизненного тела Бетти, вспомнила, как пыталась вдохнуть жизнь в то, что уже умерло. «Мама, я люблю тебя. Я люблю тебя. Мама!»
— Даже не знаю, остались ли у меня еще силы, — проговорила Сара. — У меня такое чувство, что все кончилось — что и моя жизнь теперь закончится.
Чарли хотелось сказать девочке, что жизнь на этом далеко не кончается, что ей всего четырнадцать, но тут дело не в годах, и она прекрасно это знала. С другой стороны стола на нее смотрели глаза, принадлежавшие не юной девушке. Это был взгляд человека, видевшего слишком много тьмы.
Пришло сообщение от Микке. «
— Я должна позвонить, — сказала Чарли Саре. — Всего пару минут.
Поднявшись, она вышла в гостиную.
— Иван признался? — спросила она, когда Микке снял трубку.
— Да, он признался в избиении.
— Почему? — спросила Чарли. — Мотивы?
— Юхан позвонил ему и хотел поговорить. Иван как раз заехал в плавильню, чтобы забрать какие-то инструменты для сварки, а Юхан приехал туда и…
— Но почему? Мотивы?
— Он утверждает, что его переклинивает, когда к нему подходят слишком близко. Его избивали в детстве и… Юхан наседал на него, он его оттолкнул, тогда Юхан ударил его и… он говорит, что у него под рукой ничего не было, просто Юхан неудачно упал. Он сразу не понял, насколько все серьезно, только позднее осознал и очень испугался. Поэтому он ничего сразу не рассказал.
— Каков сказочник! — воскликнула Чарли.
— Не надо насмехаться надо мной только потому, что я пересказываю его слова. Я даже не обязан тебе все это говорить.
— Вы обязаны раскрыть это дело, — отрезала Чарли. — Вы должны понять, что все это взаимосвязано, что мы должны продолжать раскапывать обстоятельства исчезновения Франчески. Его нельзя просто взять и отбросить.
— Ты мне не начальник, — заявил Микке. — Не ты решаешь, что мне раскапывать.
— Он уже дрался раньше, — продолжала Чарли. — Иван Хедлунд дерется не в первый раз.
— Я знаю.
— А тебе известно, из-за чего вышла драка тогда?
— Это было недоразумение, если я правильно понял. Рикарду Мильду, отцу Франчески, показалось, что у них отношения, но дело обстояло не так — она встречалась с другим.
— С кем?
— Понятия не имею.
