И только когда он стянул с меня трусики, я укусила его за руку. Укусила изо всех сил, так что почувствовала вкус железа на губах. Он вскрикнул и кинулся на свое сиденье. Затем зажег лампу в салоне и стал рассматривать поврежденную руку.
— Ты понимаешь, что ты наделала? — вскричал он, указывая на рану. — Ты видишь, что получилось?
Он сунул мне под нос свою руку, заставляя меня смотреть.
— Прости, — сказала я.
— Прости?! Мне, небось, придется поехать и сделать себе прививку от бешенства.
— У меня нет бешенства, — заверила я.
— Черт тебя знает. Мне следовало бы дать тебе сдачи, — заявил он, словно забыв, из-за чего я его укусила. — Мне следовало бы сделать тебе так же больно, до крови.
Я смотрела в темное окно, чувствуя, что вот-вот заплачу.
— Тебе повезло, — заявил Арон, заводя мотор. — Тебе чертовски повезло, что я настоящий джентльмен.
Положив руку на спинку моего сиденья, он развернул машину, а затем помчался обратно в Гудхаммар.
Когда Чарли свернула на дорогу, ведущую к дому, из хлева вышла Сюзанна.
— Где ты была? — спросила она, когда Чарли вылезла из машины.
— Покаталась немного, а потом выпила кофе в пабе. Все в порядке?
— Я спала, — ответила Сюзанна. — Спала, как труп.
— Отлично, — ответила Чарли и решила не спрашивать, самостоятельно ли она этого добилась или при помощи лекарств. Она приехала не для того, чтобы читать нотации человеку столь же травмированному, как и она сама.
— Звонил Исак, — сказала Сюзанна. — Завтра приедет, заберет мальчиков. Судя по всему, он обосновался у бывшего коллеги в городе. Он хочет забрать их не меньше, чем на неделю.
— Это хорошо или плохо?
— Наверное, хорошо. Но самое ужасное — я буду без них очень скучать. Я никогда еще не разлучалась с ними больше, чем на одну ночь.
— Все будет хорошо, — заверила ее Чарли. — Тебе нужно время для самой себя.
— Я думаю о празднике урожая, — проговорила Сюзанна. — Раньше мне нравилось ходить на него, бывать среди людей. В этом году у меня и желания бы не возникло, но если детей не будет и ты здесь, то я точно пойду, черт побери. Не желаю больше стыдиться.
— За что тебе стыдиться?
— За все, что произошло. Мне вообще сейчас не по кайфу бывать в поселке — народ пялится на меня, не говоря ни слова, терпеть этого не могу. На празднике урожая они не смогут сделать вид, что ничего не случилось. Напьются, языки развяжутся, а воспринимать честные слова, сказанные по пьянке, куда легче, чем молчаливые осуждающие взгляды. Особенно если сама набралась.
— Понимаю, — кивнула Чарли. — Но тебе не следует принимать все это близко к сердцу. Ты ведь ни в чем не виновата.
— Невиноватых нет.
Взглянув на небо, Сюзанна заявила, что сегодня чертовски прекрасный осенний день, так что надо пойти прогуляться.
— Куда? — спросила Чарли.
— А обязательно должна быть цель? Разве нельзя просто пройтись?
Они пошли по гравиевой дорожке, начинавшейся за домом. Ветер дул с правильной стороны — запах от целлюлозно-бумажного завода не ощущался. Странное дело, подумалось Чарли: то, что на первый взгляд кажется заурядной дорогой в окружении леса, на самом деле полно воспоминаний. Здесь они гоняли на старом мопеде отца Сюзанны, здесь один раз перевернулись на велосипеде, когда Чарли везла Сюзанну на багажнике. Когда они пришли в тот раз на вечеринку в сельский магазин, у обеих были разбитые коленки и полные мелких камешков раны на ладонях.
Они прошли мимо камня, на котором впервые покурили, смеясь от того, что так тошнит и кружится голова, однако не прекращали до тех пор, пока не научились затягиваться, не кашляя.
— Ты знаешь усадьбу Гудхаммар? — спросила Чарли.
— Да. А почему ты спрашиваешь?
Чарли кратко пересказала статью о пропавшей Франческе Мильд, которая жила там. Знает ли Сюзанна об этой истории?
— Все знали, что это произошло, что та девочка пропала. Ее ровесники иногда об этом упоминали. Неужели ты не слышала?
— Нет, — ответила Чарли. — По крайней мере, не помню такого. Но мне кажется очень странным, что никто ничего не сказал этим летом. В смысле — когда еще одна девушка из этих мест пропала.
— Но та девушка была не из этих мест, — возразила Сюзанна.
— Но пропала-то она здесь! Франческа Мильд пропала из усадьбы Гудхаммар.
— Да.
Сюзанна остановилась и посмотрела на Чарли.
— А в чем, собственно, дело?
— Мне приснился сон — о Бетти, как мы с ней идем по гравиевой дорожке, по аллее, и спешим, а потом Бетти стучит в дверь, но мужчина, который открыл, прогоняет нас. Это произошло на самом деле. А усадьба… это Гудхаммар. Я не понимаю, что мы там могли делать.
В голове снова завертелись образы. В ушах звенел умоляющий голос Бетти:
— Может быть, речь шла о какой-нибудь договоренности по поводу доставки спиртного, — предположила Сюзанна. — Сама знаешь, какой невыносимой могла быть в таких случаях Бетти. Иногда она забывала, что получила плату, и… и устраивала скандал.
