В последний раз Чарли переспала с Хенриком всего месяц назад. Внезапно он оказался у стойки в ее любимом баре — стоял, ухмылялся и делал вид, что попал туда совершенно случайно. Когда он предложил ей выпить, она ответила, что не хочет, что они больше не общаются в нерабочее время, но он настаивал. Можно же просто выпить по коктейлю и поговорить о том, что было в прошлом. В конце концов Чарли согласилась, но только на коктейль — никаких разговоров об их отношениях, у нее нет ни малейшего желания ворошить прошлое. Она уже выяснила для себя все, что ей нужно было знать: что Хенрик — трусливый и лживый человек, весьма высокого мнения о самом себе. Она это прекрасно понимала, но ее чувствам, казалось, на все наплевать. Чарли частенько говорили, что она человек рациональный, но, едва речь заходила о Хенрике, интеллект пасовал перед влечением, потому что единственное, чего ей хотелось, пока они сидели в баре, попивая «Лонг-Айлэнд», — привести его к себе домой и всю ночь заниматься с ним сексом. И потому после третьего напитка она именно так и поступила.
Чарли открыла глаза. Она не хочет Хенрика. Ей казалось, что она его хочет, потому что она убеждала себя, что он другой, что в нем есть глубина. Но он всего лишь…
Кто-то подергал дверь туалета.
— Простите, — услышала она снаружи голос Андерса. — Не заметил, что тут занято.
Чарли закрутила краны. Похлопала мокрыми пальцами под глазами, вытерла руки туалетной бумагой и вышла.
— Все в порядке? — спросил Андерс.
— Да. Просто немного простужена.
— Пропустим пивка после работы? Целую вечность не ходили вместе.
— Восемь месяцев, — уточнила Чарли.
— Неужели так долго? — Андерс наморщил лоб, словно не веря, что это правда. — Да, пожалуй, так и есть. В последний месяц перед рождением Сэма я был дома, а с тех пор… с тех пор ни разу не ходил в бар.
— Мария тебя не отпустит, — сказала Чарли и улыбнулась.
— У меня есть и собственная воля.
— Отлично. Тогда пойдем пропустим по бокалу вечерком.
— Я только позвоню Марии и уточню у нее, — сказал Андерс.
— Договорились, — откликнулась Чарли. — Оставим пока вопрос открытым.
Когда утреннее совещание закончилось, Чалле попросил Чарли зайти ненадолго к нему в кабинет. Она вошла вслед за ним и закрыла за собой дверь.
— Я проверил состояние выходных и сверхурочных у всех сотрудников, — сказал Чалле, усевшись за письменный стол.
— И что? — спросила Чарли.
— И я не удивился, обнаружив, что у тебя больше всего неотгулянного отпуска.
— Так-так.
— Ты собираешься его использовать?
— Я же брала две недели в июле.
— Полторы, — уточнил Чалле. — А в прошлом году — ни единой недели.
— Да, но сейчас я веду важное расследование.
— Все расследования важные, — возразил Чалле. — Работа у нас есть всегда.
Чарли понимала, к чему он клонит — скоро он заговорит, что никому не будет пользы от того, что она принимает этот случай так близко к сердцу. Он уже заметил некую повторяющуюся закономерность — как он сказал при их прошлом разговоре, — что случаи, где пострадали социально незащищенные молодые женщины, слишком глубоко задевают ее, что она рискует довести себя до выгорания, а это ничего не даст ни жертвам, ни их близким, ни ей самой.
Перед глазами Чарли снова встали картины — обнаженные женские тела, взгляд трехлетней девочки, сидевшей в одиночестве в квартире. Как можно не принимать все это близко к сердцу?
— Я не имею в виду, что ты должна брать отпуск прямо сейчас, Чарли! Я просто хотел сказать, что тебе, как и всем остальным людям, требуются периоды восстановления.
С этим Чарли согласилась, но отметила, что потребность в восстановлении может выглядеть по-разному у разных людей.
Чалле ответил, что так и есть, но его обязанность сказать, если он считает, что кому-то из сотрудников надо отдохнуть. Ибо незаменимых нет. Кладбища — прекрасное тому подтверждение.
Чарли даже не улыбнулась этому нелепому выражению. Вместо этого она спросила, не связан ли этот разговор с летними событиями.
— Он связан очень много с чем, — ответил Чалле. — С событиями в Вестергётланде, с твоим употреблением алкоголя. И с тем, что у тебя усталый вид. В нашей профессии я не раз наблюдал, как очень толковые люди ломались, сгорая на работе, а я не могу себе позволить лишиться тебя.
— Ничего со мной не случится, — проговорила Чарли и с трудом сдержалась, чтобы не добавить: «Разве ты сам не говорил только что, будто незаменимых нет? Определись, пожалуйста, чего ты хочешь».
— Ты не можешь этого знать, истощение и выгорание нельзя победить усилием воли. Сама наверняка не хуже меня знаешь.
— Знаю, но если бы это было так, я бы уже давно выгорела. Кстати, я начала ходить к психотерапевту. Я делаю все, чего ты от меня требуешь.
