Франчиска и поджидавший ее паренек направились в сторону главной проходной, где была конечная остановка трамвая, связывавшего завод с городом. Килиан торопливо зашагал по заводу. Через полчаса он вылез из машины на улице Логофета Тэуту, возле бойни, отпустил шофера и начал искать дом номер 134. Он нашел его без труда и через старые ржавые железные ворота вошел во двор. Домик был совсем небольшой, в три окна, выходивших на улицу. Штукатурка на нем местами обвалилась, и построен он был, судя по виду, лет пятьдесят тому назад. В глубине вытянутого двора находилось другое здание, нечто вроде виллы, с полукруглыми окнами, в котором румынский стиль причудливо перемешивался с мрачным урбанистическим стилем. Подобное смешение могла изобрести только тупая фантазия разбогатевшего купца. Килиан поднялся на несколько ступенек и оказался перед обшарпанной темной дверью, застекленной матовыми стеклами. На стене была кнопка звонка, но Килиан не решился прикоснуться к ней, думая, что звонок не работает, — такое впечатление заброшенности производил на него весь дом. Рассматривая красную кнопку, Килиан вдруг почувствовал безмерную усталость, напряжение последних дней навалилось на него и вызвало нерешительность, которую он испытывал перед звонковой кнопкой в этом сером, разрушающемся доме, притулившемся по соседству с новой, недостроенной виллой, но такой безобразной, что оба эти здания казались одинаково старыми. Прошло несколько долгих секунд, Килиан взял себя в руки и устало коснулся звонка. К его удивлению, звонок громко и неожиданно мелодично зазвонил на весь дом, но никто не появился, чтобы открыть дверь. Позвонив еще раз, Килиан решил обойти дом и обнаружил открытую дверь, которая вела в кухню, где крепкий старик с повязкой, прикрывавшей левое ухо, мыл в железном корыте овощи. На кухне стояли большой буфет с разбитым стеклом, засиженным мухами, и два прямоугольных стола, на которых были навалены грудой мокрые овощи, брынза, яйца, буханки хлеба, мясо. Килиан вошел в кухню, осторожно перешагнув через порог, и только тогда старик заметил его, повернувшись к нему всем телом. Он держал помидор и очищал его от семечек. Килиан обратил внимание на его большие желтые руки с черной каемкой под ногтями. На газовой плите жарился кусок мяса, с шипением разбрасывая вокруг капли подсолнечного масла. Большая кухня, как и весь дом, выглядела старой, неприбранной, грязной. Старик был высокий и крепкий, хотя лет ему было шестьдесят пять — семьдесят. Ветхая шелковая рубашка в полоску на нем пестрела пятнами от пота и наскоро пришитыми заплатами из другого материала. На ногах у него были домашние соломенные туфли, которые, расхаживая по кухне, он волочил за собою, скорее от небрежения или лени, чем от старости, — таким сильным и здоровым он выглядел.
— Чего вам надо? — спросил он Килиана.
— Я ищу Франчиску Мэнеску, — ответил Килиан, следя за тонкими пальцами старика. — Она здесь живет или в доме во дворе?
— Ее нет дома, — буркнул старик и опять всем телом повернулся к корыту. Отложив помидор, он вытащил из груды грязных приборов, лежавших на буфете, позеленевшую вилку и перевернул мясо на сковородке. Там же, на буфете, стоял стакан с вином. Вылив вино на мясо, старик вернулся к корыту. Заметив, что незнакомец все еще стоит у двери, он сказал:
— Нет ее дома! Дома ее нету!
— А могу я подождать? — спросил Килиан, не отрывая взгляда от старика.
— Подождите! — буркнул старик. — Подождите во дворе!
