К их столику подошли четверо мужчин и попросили разрешения сесть. Трое были шоферы откуда-то из провинции, перегонявшие машины на большие расстояния. Четвертый держал папку и был, вероятно, каким-нибудь экспедитором. Усевшись, они обменялись несколькими словами и заказали закуску и вина. Шоферы были крепкие ребята. Двоим из них было под сорок, третьему — лет девятнадцать-двадцать. Все были высокие, мускулистые, с узкими талиями и сильными руками. Один, не дожидаясь закуски, положил голову на стол и тут же заснул. Юноша попытался разбудить его, тряся за плечо и смущенно оглядываясь по сторонам, но экспедитор, совершенно разморенный жарой и дышавший с каким-то присвистом, махнул рукой, чтобы тот оставил спящего в покое. При появлении новых посетителей старик стал проявлять признаки недовольства. Особенно враждебно он смотрел на юношу, но шофер, усталый после длительного перегона, ничего не замечал. Килиан и Франчиска чувствовали себя неловко и разговаривали мало, почти шепотом. Время от времени старичок оборачивался к Франчиске, обнаруживая этим свою симпатию, Франчиска отвечала ему улыбкой. Старичок и Килиан даже обменялись какими-то фразами, в разговор вмешалась Франчиска, и вскоре все трое, отвернувшись от шоферов, образовали обособленный кружок.
Официантка Эмилия принесла шоферам вино, цуйку, потом закуску. Они начали пить и есть, за исключением того, который спал, положив голову на стол. Товарищи его не беспокоили, они сами были такими усталыми, что еле-еле подносили стаканы и вилки ко рту. Движения у них были вялые, они часто неподвижно застывали, обратив свои каменные лица куда-то в пустоту. Потом с трудом приходили в себя и опять принимались за еду. Экспедитор же, коренастый крепыш с пышной шевелюрой, наоборот, ел быстро. Он попросил даже вторую порцию, но пил мало. Наевшись, он отодвинулся от стола, вытянул ноги, закурил сигарету и, взглянув на товарищей, которые продолжали есть так же вяло, безжизненно, словно находились под гипнозом, решительно повернулся к Эмилии, собиравшей грязные приборы.
— Как тебя зовут? — спросил он, беря ее за руку и громко сопя с удовлетворением сытого человека.
Женщина не ответила, лицо ее приобрело отвлеченное, даже суровое и холодное выражение. Крепыш слегка усмехнулся и провел рукой по ее талии, потом осторожно по бедру. С лица его не сходила улыбка, но если сначала она, как и его самодовольное сопение, была следствием блаженной сытости, то по мере того, как его рука скользила по телу Эмилии, за эти несколько секунд улыбка приобрела совершенно иной оттенок, стала робкой, деликатной, почти нежной.
Франчиска случайно взглянула на экспедитора, заметила эту улыбку, которая удивила ее и слегка обеспокоила, и стала следить за ним. Это не укрылось от Эмилии, и тогда она, отстранившись от руки крепыша, едва касавшейся ее, резко проговорила:
— Не сыпь пепел на стол! — И тут же покраснела, подумав, что Франчиска заметила нахальный жест крепыша, которому она сама не придала особого значения, но теперь ругала себя, что не дала этому наглецу соответствующего отпора. От волнения, а может быть, и притворно, она так яростно стала смахивать салфеткой крошки со скатерти, что расплескала вино из стакана, стоявшего перед экспедитором (в отличие от своих товарищей он заказал полбутылки вина). Разволновавшись еще больше, она быстро сдернула скатерть, хотя ее об этом никто не просил, и с тем же мрачным, почти враждебным видом, принесла другую. Изумленная Франчиска смотрела на нее, ничего не понимая, в то время как Килиан продолжал беседовать со старичком, вовсе не замечая того, что происходит. Экспедитор не потерял расположения духа, даже не изменился в лице. Выждав, когда Эмилия закончит накрывать на стол, он послал ее за сигаретами, дав ей бумажку, которая в пять раз превосходила стоимость пачки. Когда Эмилия принесла сигареты и сдачу, он сделал жест, что она может оставить сдачу себе. Официантка удивилась и отказалась от таких больших чаевых. Но крепыш, напустив на себя строгий вид, стал убеждать ее взять деньги. Пока он серьезно и сосредоточенно закуривал новую сигарету, Эмилия положила деньги в карман, бросив мгновенный взгляд на Франчиску, которая была занята разговором со старичком и Килианом. Так она и стояла перед экспедитором, держа руку в кармане передника, куда сунула деньги. Тот очень удивился, когда обернулся и увидел, что Эмилия все еще стоит около него. Осторожная ласковая улыбка снова заиграла на его круглом гладком лице. С равнодушным, холодным видом Эмилия наклонилась к крепышу, словно провоцируя его. Тот помедлил какую-то долю секунды и сказал, отворачиваясь от нее:
— Можешь идти!
Эмилия нерешительно, словно не понимая толком, что же произошло, отошла от столика.
Крепыш спокойно выкурил сигарету, потом наклонился над спящим шофером, несколько раз осторожно тряхнул его за плечо, приговаривая строгим голосом:
— Митру, проснись! Проснись и поешь!
Спящий очнулся, растерянно огляделся вокруг и крикнул Эмилии:
— Эй, принеси-ка стаканчики!
— Чего принести? — переспросила женщина.
