— В бараках, — отозвался Купша и, неведомо почему вдруг загоревшись надеждой, спросил почти весело: — Так, значит, по-вашему, я завтра могу выходить на работу? Теперь нас перевели в вагонный цех, и мы там складываем железо к забору из колючей проволоки…
— Завтра ты пойдешь в кассу. Знаешь, где касса? Около бухгалтерии, там, где управление. Возьмешь расчет. Я позвоню по телефону, чтобы все приготовили. До свидания!
Килиан сухо отрубил последние фразы и поднялся по лестнице.
На следующий день часов около семи Купша уже стоял в коридоре первого этажа административного управления завода, где находились бухгалтерия и касса. Он наблюдал, как шли на работу служащие, как подъехали на машинах руководители завода, чьи кабинеты находились в этом же здании, прислушивался к хлопанью дверей, к первым утренним разговорам, к шагам всех этих людей, которые не торопились занять свои места и уединиться по кабинетам, бюро и комнатам. Он слышал общий гул административной машины, которая мало-помалу приходила в движение.
Только в восемь часов ему удалось поговорить с одним из кассиров, который, заставив его прождать еще полчаса, отослал в бухгалтерию — огромную комнату, заставленную столами, за которыми сидели видные мужчины и красивые женщины, как это представлялось Купше. Побывав во многих кабинетах, ожидая то там, то тут, расспрашивая людей, казавшихся всезнающими и выглядевших от этого усталыми, Купша к десяти часам опять предстал перед кассой, куда наконец попал его расчетный лист. Теперь ему оставалось только получить причитавшиеся деньги.
Купша сидел в коридоре на узкой коричневой скамье, а кассир, высокий, дородный мужчина в черных нарукавниках, все ходил взад-вперед по коридору, оставив дверь в свой кабинет, перед которым сидел Купша, открытой.
Было уже около одиннадцати, когда кассир закончил свое бесконечное хождение по кабинетам (иногда в его руках были какие-то огромные листы, и он размеренно и громко сопел, словно прирученный медведь) и заперся в своем кабинете. Купша дважды пытался стучать в окошечко, но кассир, занимавший единолично все помещение, не открывал окошка и вежливым тоном просил потерпеть. Потом, когда к кассиру зашел какой-то служащий и неплотно прикрыл дверь, Купша, нетерпеливо ходивший по коридору, увидел в щель, что дородный кассир, заткнув за воротник салфетку, пил из бутылки кофе с молоком. Перед ним была разложена какая-то снедь, но какая, Купша не успел рассмотреть, так как дверь захлопнулась.
Здесь, в коридоре, часов в двенадцать и столкнулся с ним Килиан. Купша, увидев, как он поднимается по лестнице, ничем не выдал своего удивления. Килиана сопровождали мужчина и женщина. Около кассы они расстались. Килиан, бросив безразличный взгляд на Купшу, зашел к кассиру. Довольно скоро он вышел оттуда, прошел по коридору мимо Купши и свернул куда-то направо. Потом Килиан вновь появился, выйдя из кабинета, находившегося напротив кассы. Купша даже не заметил, когда он туда зашел. Килиан направился к выходу, ничем не обнаружив, что он узнал Купшу, но на лестнице он как будто вспомнил о чем-то и, не торопясь, направился обратно.
— Еще не получил денег? — равнодушно спросил он, не глядя на Купшу.
— Нет еще, — ответил тот, приподнимаясь со скамейки.
Килиан ничего не ответил. О чем-то задумавшись и поигрывая ключами, нанизанными на кольцо, он подошел к Купше.
— Придется подождать, — сказал он. — Кажется, деньги еще не привезли из банка…
— Кассир здесь, — ответил Купша, — он у себя…
— Пойдем со мной, — предложил Килиан.
Килиан двинулся к выходу, но, почувствовав, что Купша за ним не следует, остановился и устало проговорил:
— Можешь быть спокоен, раньше часа платить не будут. Нечего тебе здесь мешаться под ногами. Пойдем, я тебе кое-что покажу!
Купша как-то нехотя пошел за ним, ничего не понимая. Они вышли на заводской двор, свернули направо, миновали кузнечный цех и очутились перед инструментальным. Этот путь оказался не таким простым: Килиана по дороге все время останавливали разные люди, рабочие, а прежде чем они успели войти в инструментальный цех, его позвали к телефону в заводоуправление.
