— Доктор за время, что я живу здесь, заглядывал ко мне всего несколько раз. Я, сам будучи медиком, не имел причин обращаться к нему. Впрочем, два дня назад я видел его на тропе через пустоши, но только издалека. — Барон встал. — Итак, сэр, ничем не могу помочь. Я сожалею об исчезновении доктора Треваскиса, но места здесь глухие и часто опасные. Будем надеяться на счастливый исход: возможно, он задержался у друзей или заблудился и скоро появится.
Он проводил Брайана к двери.
Тот задержался, кивнул на опушку:
— Что, если…
Барон растянул губы в невеселой усмешке:
— Гуго? Не беспокойтесь. Гуго выучил урок, как хорошая собака, и прекрасно запомнил.
Барон указал на стоявший у двери хлыст.
Тяжелая деревянная дверь захлопнулась перед носом у Брайана. Мгновение поколебавшись, он направился по тропе к чугунным воротам.
Молодой человек не мог сдержать дрожь при мысли о затаившемся в кустах уродливом чудище, готовом сомкнуть волосатые лапы у него на горле. Однако он твердо шагал вперед, высоко держа голову, и только взгляд его метался по сторонам.
Ощущение слежки вернулось внезапно, и он готов был поклясться, что слышит треск в подлеске и затрудненное дыхание.
Развернувшись, он увидел, что тропа увела его далеко от дома и на помощь барона рассчитывать не приходится.
Куст перед ним вдруг вздрогнул, и Брайан вскинул руку, пытаясь защититься, но тотчас удивленно попятился, увидев почти упавшую к его ногам женщину.
— Помогите мне, mein Herr,[24] помогите! — выдохнула она.
Брайан поспешно помог женщине встать с коленей. Он не мог определить ее возраст: ей могло быть и тридцать, и пятьдесят. Когда-то она, вероятно, была изумительно прекрасна. Лицо красивой формы, большие голубые глаза и губы розовые, как бутон. Но в глазах ее стояла смерть. В них не осталось ни капли жизни.
— Вы должны мне помочь, mein Herr, вы должны! — задыхалась она.
— Но что случилось, мадам? — спросил ошеломленный Брайан.
Женщина с ужасом оглянулась через плечо и разразилась потоком слов на немецком.
Брайан остановил ее, пожав плечами:
— Увы, мадам, я не понимаю вашего языка. Говорите ли вы по-английски?
— Он… барон. Не верьте ему, mein Herr. Я слышала вас в доме. Вы ему не верить. Он злой, злой! О, будь проклят день, когда я вышла за него!
Ее горячность поразила Брайана.
— Вы — баронесса Франкенберг?
Женщина презрительно расхохоталась, запрокинув голову:
— Gr"uss Gott![25] Франкенберг? Франкенберг?
Смех ее стал истеричным, и Брайан заподозрил, что она страдает одержимостью.
Женщина вдруг замолчала, стрельнув глазами на тропу, и склонилась к нему.
— Не доверять барону, — проговорила она на своем ломаном английском. — Он злой человек. Вы должны помочь мне спастись от него. Его имя не…
Что-то мелькнуло за деревьями.
Женщина побледнела и едва не упала. С криком отчаяния она развернулась и скрылась в чаще.
Брайан оглянулся в ту сторону, куда смотрела она.
Уродливая рожа зверообразного Гуго скалилась на него из кустов.
Сердце у него пропустило удар и бешено зачастило. Но урод не приближался, и Брайан, под барабанные удары пульса, медленно прошел по тропе до ворот, проворно перебрался через них и поспешил вниз к деревне. Он замедлил шаг и расслабился, только увидев за поворотом первый из белых домиков Босбрадо.
Элен Треваскис, все такая же бледная и несчастная, сидела в гостиной. Она быстро обернулась к вошедшему Брайану, и он увидел, как слабый свет надежды гаснет в ее глазах. Девушка все поняла по его лицу. Он коротко пересказал ей события этого утра.
— Значит, отца в последний раз видели на пустошах? — переспросила она, дослушав.
Он кивнул.
— Я уговорила мистера Тревитика и еще нескольких мужчин проехать верхом по тропам через болота, — продолжала она. — Быть может, они что-нибудь найдут. О, если бы я была мужчиной! Сидеть так и ждать мучительно для моей натуры!
Брайан сочувственно взял руку девушки, она не отняла ее.
— Я уверен, Элен, его найдут. Я попробую собрать мужчин, знающих местность, и тоже отправлюсь на поиски.
— Вы так добры, Брайан. Не знаю, что бы я делала без вашей поддержки.
Он еще раз пожал ей руку и встал.
У Брайана Шоу выдался утомительный день. Многие жители деревни, пересилив ужас перед Хеллоуином, присоединились к нему и преподобному Саймону Пенкарро в поисках на болотах, но, не найдя к сумеркам никаких следов, возвратились, не слушая отчаянных уговоров Элен, просившей продолжать при свете факелов. Брайан предложил проводить Элен в трактир «Морворен» и попросил Ноалля накормить их. Атмосферу в трактире нельзя было назвать радостной: все сидели молча, стараясь не встречаться с Элен глазами.
Ноалль усадил их в нише и принес горячий ростбиф и подогретое вино со специями. Ели в молчании. Брайан не заговаривал из уважения к чувствам Элен, а девушка — подавленная тяжелыми мыслями.
Внезапно тихий говор едоков совсем смолк.