Обычно такое не работало. Но на сей раз Тор смилостивился и вся стая дружно повернулась и ринулась к Виктору, высунув языки и тяжело пыхтя.
В сей же миг Торвика ударили мечом — троица оставшихся парней добежала до него и немедленно начала атаку. Вик успел среагировать, остановить меч и отклонить его в сторону. В следующую долю секунды Виктор изо всех сил ударил по мечу второго, молодого бородатенького. Викингов меч вырвался из рук и упал далеко в снег, описав ржавую дугу. Похоже, за клинком не слишком тщательно следили, да и качество железа было дрянным. Удивительно, что не переломился пополам. Третий мужик, самый рослый и могучий, всего лишь на голову ниже Вика, уже занес свое оружие, чтобы рассечь Виктора сверху наискосок. Ага, знакомо. Ларсен сделал шаг в сторону, меч воина воткнулся рядом с Викторовой ногой. Вик сильно ударил викинга в висок, и тот беззвучно рухнул. Вик надеялся, что не убил его насмерть.
Остался один воин с мечом — самый первый. Но вокруг него стояло два десятка овчарок — они громко пыхтели, высунув языки, и мечтали покушать. Вик кормил их один раз в день, и не слишком обильно.
— Сыновья Одина! — громогласно произнес Виктор на исландском. — Вот этот, — он показал на долбанутого в висок, — еще жив. Немедленно берите его под руки и бегите туда, откуда пришли. Червоточина скоро закроется! Спешите! Если не успеете, мне придется скормить его псам.
— Тор! — завопили двое и упали на колени. — Рыжебородый!
— Да, Тор, — сказал Торвик не без некоторого самохвальства. — Валите домой, ребята. Если не успеете, будет плохо. Очень-очень плохо. Обещаю.
— Тор!!!
Виктор повернулся и пошел к дому. Он махнул рукой, и стая псов с сожалением потрусила за ним — зря, впрочем, сожалела, на ужин им полагалась пара остывающих на снегу лучников. Ох, как Виктор не любил убивать людей! Сколько он убил их за свою жизнь! Единственное, что оставалось ему в этой ситуации — выкинуть из души остатки христианства и окончательно стать язычником. Потому что в христианском аду его ждали только раскаленные сковороды, котлы с кипящей серой и ничего более прохладного.
Когда он вошел в дом, бородатый уже положил девушку на постель Виктора и укрыл ее одеялом.
— Как тебя зовут? — громко спросил Виктор.
— Игнат Нефедов. — Бородатый обернулся, и Вик увидел, что у него разноцветные глаза.
— Ага, — пробормотал Виктор, — еще и предметник. Только не говори, что у тебя гетерохромия.
— Витя, перестань! — Бородач махнул рукой. — А ты здоров мечом махать. Раскормили малютку, натренировали. И двигаешься шустро, хотя у тебя половины ноги нету.
— Откуда знаешь?
— Я все знаю, Витя.
— И меня знаешь?
— Дурацкий вопрос. И братишку я твоего видел, и папу Юргиса. И тебя на руках баюкал, когда тебе было два годика. И в Афгане появлялся я не раз, только ты не обращал на это внимания — был я обликом другим, и ты не узнал бы меня, как бы ни старался. Не будем терять времени, доктор. Девушку надо спасти, иначе в этом дурацком мире случится вселенский запор, и не все его переживут. Ты не переживешь точно. Капельница есть?
— Допустим, есть.
— Не надо допущений. Девочка в целом ничего, только ужасно обезвожена. Поставь ей капельницу с глюкозой, наполовину разведи физраствором. А я пойду наружу, пошуршу там.
— Там куча собак…
— Дохлых? Оживленных шелкопрядом? Ничего они мне не сделают, даже близко не подойдут, — уверенно заявил Игнат. — Ты, главное, за девушкой следи. Ей выжить нужно.
— Как ее зовут?
— Лена.
— Русская?
— Исландка. Точное имя — Элин Магнусдоттир. Я вернусь минут через десять. Все-таки вы звери, викинги!
— Боюсь, ко мне это не относится.
— Пожалуй, да, — неожиданно согласился бородач. — И все-таки, Витя, беги за капельницей. Сначала справимся с обезвоживанием. А все остальное — потом.
Игнат без спроса натянул полушубок Виктора, висевший на стене, поскольку сам был лишь в камуфляжной футболке — холодновато для февраля, как ни суди, а потом почти беззвучно выпорхнул за дверь.
Виктор раздел девушку, сложил ее одежду, отвратительно провонявшую потом, мочой и кровью, в целлофановый мешок, завязал его сверху узлом, и ударом ноги отправил в угол. Одежда была древней, льняной и меховой, состёганной вручную. Поставил девушке капельницу. Затем протер ее кожу, по-летнему загорелую, влажными стерильными салфетками. Он безо всякого волнения смотрел на ее нагое тело, сильное и мускулистое. Но не мог без трепета взглянуть на ее лицо. Элин выглядела как сестра-двойняшка Сауле. Такая же рыжая, скуластая и синеглазая. Только вот выше Сауле не меньше, чем на голову. Огромной длины девушка.
Судя по одежде всех, кто выбежал сегодня из Червоточины, они ворвались в февраль Виктора прямиком из середины лета. Похоже, Червоточина мудрила со временем и пространством так, как ей хотелось. Впрочем, Вик надеялся узнать об этом от Игната. Похоже, тот был не просто предметником, но ведал о действии предметов много и больше многого.
