– Что вам от меня нужно? Что надо?! – выкрикнул от отчаяния он, думая, что это вернулись те, кто его допрашивал, чтобы на этот раз уже прикончить его.
– Что с ним?! – произнес один из них и наклонился рассмотреть раны на теле Хади. Остальные поспешили посветить ему.
Абу Салим, сидевший на своем балкончике, сразу приметил подозрительных типов, зашедших во двор к Барышнику. О том, что происходило внутри, он знать не мог и оставался на своем месте, следя за воротами, пока не подъехал «Юкон» и из дома Хади не стали выносить вещи. Абу Салим приподнялся и увидел, как посетители в спешке погрузились в машину. Вдруг окно автомобиля опустилось и оттуда вылетел, разбившись о стену дома, прикроватный ночник из цветного стекла. Все это озадачило Абу Салима. Мужчина позвал сыновей и собрал соседей. Все вместе они постучали Барышнику в ворота, которые оказались незапертыми, вошли внутрь и обнаружили избитого в кровь Хади. Младший сын Абу Салима побежал домой за бинтами, антисептиками и обезболивающими, которые он сбывал крепким парням на рынке аш-Шаварджа, поэтому хорошо знал, как оказывают первую помощь. Только с раной на бедре он ничего не мог поделать – ее надо зашивать, а он не умеет, поэтому перевяжет до утра, а там Хади обязательно надо будет добраться до поликлиники или травмпункта. Ночью с такой раной лучше не ворочаться во сне, чтобы ненароком не разбередить. Они приподняли Хади вместе с матрасом и перенесли в комнату, расположив больного у стенки. Его устроили поудобнее, напоили водой и убедились, что пострадавшему стало лучше. Соседи проявляли заботу о нем, но вместе с тем старались разузнать, что же с ним случилось и за что его так отходили неизвестные. Они пытали Хади, пока тот, придя в себя, не стал снова извергать брань – еще одного допроса за вечер он не пережил бы. Когда Хади попросил их заткнуться, всю их любезность и заботливость как рукой сняло. Они ушли, прихватив с собой фонари и оставив Хади лежать практически в темноте при тусклом свете его коптившей керосинки.
Хади откинулся на спину и попытался вспомнить, что произошло после того, как он ударился головой о плитку. Картинки, приходившие на память, путались, он злился на того человека, которого толком и не разглядел, сказавшего ему, что он заслуживает взбучки. Кто это был? Один из навещавших его жителей квартала? Или вообще это все ему померещилось? Но кто тогда поднял его с земли на кровать и одел? Или соседи нашли его голым?!
У Хади было много вопросов… Он ощутил холодный ветерок, гуляющий по переулку между высокими стенами двухэтажных домов. Обезболивающее, которое принес сын Абу Салима – две таблетки валиума и какая-то капсула с противовоспалительным эффектом, – начало действовать, от него Хади пребывал в легком опьянении. Они дали ему еще что-то выпить, прежде чем забинтовали руки, бедро и наложили перевязку на поясницу. Хади был им благодарен и сейчас раскаивался, что сорвался и наговорил им гадостей прямо в лицо… Хади не мог успокоиться. Вернутся ли те, кто устроил ему допрос с пристрастием? Почему они так внезапно, ничего не добившись от него, уехали? Зачем надо было его калечить ножом? И вещи его зачем они вынесли? Кто их направил к Хади? Тот журналист? Или один из завсегдатаев кофейни Азиза аль-Мысри?
Хади еще не знал, что они забрали сбережения, которые он потом и кровью заработал на прошлой неделе. И не знал, что у барельефа Девы Марии, установленного в нише, отколота голова, а самый ценный его сервиз и другие дорогостоящие приобретения украдены. Когда он обнаружит пропажу, будет исходить гневом на офицеров, но ничего сделать с ними он не сможет.
Все это случится завтра в полдень, а сейчас он отдастся дремоте, которая нашла на него под действием лекарственных препаратов. Он будет лежать, глазеть на звезды на летнем небе и прислушиваться к своему расслабленному телу и пустому после приступа рвоты, вызванного жестоким допросом, животу. Однако при такой вялости в ватном теле разум Хади стал проясняться, и он не смог заснуть, как ни пытался, наоборот, даже почувствовал прилив бодрости. Все, что произошло с ним за последние часы, словно сжалось в один большой кулак и ударило его по голове, чтобы он очнулся наконец. Словно его взяли за шкирку и хорошенько встряхнули, чтобы он открыл глаза на свою жизнь и увидел, что путь, которому он следует, ведет прямо в пропасть.
Он начнет все сначала. Подождет, пока раны заживут, потом обязательно сходит в хаммам в Шейх Умр, не менее трех часов простоит под горячей струей, побреется, пострижется и купит себе новую приличную одежду, кожаные сандалии, бросит уже наконец эту иудейскую развалину и снимет просторную комнату с кондиционером в отеле Фараджа ад-Далляля. Потом можно открыть лавку, он будет скупать подержанные вещи и на месте их ремонтировать, это неплохо у него получается. Встретит женщину, которой понравится, женится. А пить вино будет только по выходным. Ведь ночью нужно хорошо высыпаться, чтобы утром вставать полным сил, а не разбитым и еле живым.
