Это одобрение было подтверждено выбором избирателей. Восьмого ноября Рузвельт одержал уверенную победу, набрав большинство в 22 809 638 голосов избирателей, против 15 758 901 голоса, которые трансформировались в 472 голоса выборщиков против 59. Такое разделение голосов не стало рекордным, но было одним из самых внушительных. Через тридцать один год после дяди Теда и через одиннадцать лет после того, как его сразил паралич, Франклин Делано Рузвельт получил ключи от Белого дома. Хотя, согласно старинному правилу вступления в должность президента, ему пришлось ждать еще четыре месяца, прежде чем он с полным правом занял свою новую резиденцию.
Первые месяцы Рузвельта в Белом доме были смесью активной деятельности и замешательства. С несколько оскорбительным высокомерием он отказался участвовать в принятии совместных с Гувером решений во время периода «подбитой утки» [44]. При первом после выборов визите ФДР в Белый дом (двадцать третьего ноября 1932 года) Гувер пытался убедить его подписать соглашение об урегулировании международных долгов и полагал, что поддержкой Рузвельта заручился. Гувера, впрочем, ожидало разочарование. Улыбка вновь избранного президента, очевидно, говорившая о его согласии, всего лишь означала, что он принял во внимание то, что было сказано. Точно так же, как это было в случае обращения генерала де Голля к французским поселенцам в Алжире, когда тот им сказал: «
Он не преминул отвернуться от оскорбленного ранимого Гувера, который сказал (в частном разговоре), что больше никогда не желает с ним (Рузвельтом) иметь никаких дел. Однако, в начале января после визита в Гайд — Парк уходящего государственного секретаря Генри Л. Стимсона наметилось некоторое потепление в отношениях, по крайней мере, между Стимсоном и Рузвельтом (что было совсем неплохо, поскольку Стимсону было суждено занять пост военного министра США в администрации Рузвельта в период с 1940 по 1945 годы). Визит Стимсона сделал возможной новую встречу с Гувером, которая состоялась в Белом доме двадцатого января. Встреча эта была так же совершенно непродуктивной, как и встреча в ноябре, хотя и не привела к предполагаемому сплошному молчанию обоих президентов во время совместной поездки к зданию Капитолия в День инаугурации. На фотографии видно, что они на самом деле обмениваются какими‑то репликами, хотя их содержание, вероятно, было таким же безрадостным, как и погода.
После второго визита в Белый дом Рузвельт продемонстрировал свою обособленность от уходящей в отставку администрации Гувера, вернувшись к прежней привычке, еще до Уорм — Спрингс, проводить свой отпуск, плавая на яхте у берегов Флориды. Эта поездка чуть не стоила ему жизни, и он мог бы погибнуть еще до инаугурации, так и не успев вступить в должность. Пятнадцатого февраля он сошел на берег для встречи с жителями Майами и во время этой встречи пережил покушение на свою жизнь, единственное за все время пребывания на посту президента США. Таким покушениям, успешным или неуспешным, подвергались многие из американских президентов. В данной ситуации Секретная служба США оказалась бессильной, таким образом, в очередной раз подтвердив справедливость мнения специальных агентов всего мира о невозможности гарантировать безопасность, когда полный решимости убийца готов осуществить замысел ценой своей жизни. Мэр Чикаго Антон Чермак, стоявший рядом, защитил Рузвельта. Чермак приехал с миссией покаяния; он не только не выступил в поддержку Рузвельта на съезде демократов в его родном городе, но и организовал против него группу клакеров. Чермак приехал в надежде на мировую, но встретил свою смерть. Он принял на себя пулю, предназначенную Рузвельту. Несмотря на то, что Чермак долго боролся за свою жизнь в больнице [46], ранение оказалось смертельным (еще дольше времени понадобилось на то, чтобы его убийцу — Джузеппе Зангару — посадить на электрический стул).
Таким образом, смерть Чермака, а также смерть сенатора от штата Монтана Томаса Дж. Уолша, которого Рузвельт выбрал на пост министра юстиции и который внезапно скончался от инфаркта, когда ехал на поезде в Вашингтон, возвращаясь с Кубы после заключения позднего брака, плюс плохая погода и состояние экономики омрачили инаугурацию, которая состоялась 4 марта 1933 года. День начался со службы в присутствии Кабинета в церкви на Лафайет — Сквер, напротив Белого дома. Совершал богослужение неизменный Эндикотт Пибоди, несмотря на то, что он свой голос отдал за Гувера. (Знал ли об этом Рузвельт?)
