— Когда прикажете — пришлите жемчужное письмецо! — оживился Франко. — А не пришлете — так и сам прибегу, когда станет мне невмоготу. Печальную душу явлюсь развеселить!
И потом добавил:
— Вот так бывает, пишу я к вам письмо рано утром, а около полудня шлю второе, а к вечеру и
сам к вам примчусь, как слишком уж стоскуюсь по дружескому слову...
Приближалось одиннадцать часов — время отправления последнего почтового дилижанса на Жел-тинцы. Климентина торопливо распрощалась и ушла. Закрывая за собою дверь, она еще заметила, как Франко подбирал с полу увядшие веточки жасмина, ставил их в воду и тихо напевал про себя печальную песню.
Зима, зима, не заморозь меня...
Как-то вскоре после этого свидания Франко написал Климентине Попович стихотворение, озаглавленное им «Ответ»:
Милая девушка, вешняя ветка!
Взором и словом ты целишься метко,
В самое сердце, в тайник сокровенный.
Кто тебя встретит — полюбит мгновенно.
Но за правдивое слово не сетуй:
Будто на ощупь ты ходишь по свету,
Веришь — кто ждет твоей песни да взгляда,
Больше тому ничего и не надо.
Если, прельстившись твоей красотою,
Бросит борьбу он за дело святое,
Труд свой для тех, кто замученный стонет, —
Верь, мое сердце, любви он не стоит.
Если ж ему, кроме звонкого слова.
В жизни не дашь ничего ты иного,
В бой не проводишь и ран не обмоешь,
Верь мне — любви и сама ты не стоишь.
Твой жизнерадостный взгляд потускнеет,
Голос певучий и тот ослабеет.
Если жив мыслях и на сердце пусто,
Чем ты согреешь остывшее чувство?
С Ульяной Кравченко Франко познакомился заочно. Она обратилась к писателю с письмом, направив ему свои стихи и повесть «Марта».
Иван Франко сразу же ей ответил. И переписка у них завязалась так быстро и велась так интенсивно, что и месяца не прошло, как Франко откровенно писал Ульяне Кравченко о своем отношении к женщинам:
«Вы жалеете меня за то, что я будто бы от разочарования пишу о «сожженных крыльях» и оттого, что затаил озлобление против любви и т. п. Нет, любезная сударыня, мое разочарование здесь совершенно ни при чем, и у меня нет причин озлобляться против любви, — совсем наоборот, минуты, в которые я любил, то есть любил не «всех людей», как Вы говорите, а одного человека, точнее — одну женщину, являлись, может быть, самыми прекрасными в моей жизни, жаль только, что это были вместе с тем минуты самой острой боли, какой мне не приходилось испытывать никогда прежде, а не чистой радости. Это несколько длинная история, и нехорошо к ночи вспоминать, да и в груди начинает что-то болеть, — так я и не стану докучать Вам своим рассказом...
Разве это редко бывает, что женщина какая-нибудь мне понравится — и время тратишь, и разговариваешь о том и о сем, — а только присмотришься поближе — просто кукла... И сразу наступает разочарование...
Я понимаю любовь, но: 1) только по отношению к человеку, с которым я могу найти общие интересы, с которым я мог бы вместе трудиться и учиться, и 2) понимаю любовь не как главную цель, а как украшение жизни».
В середине декабря Франко приехал сам в Бобрку, где учительствовала Ульяна Кравченко, чтобы лично познакомиться с «панной Юлией».
Ульяна Кравченко вспоминает, что с этого момента «содержание его писем изменяется, и, как он пишет сам, он «ударяет в другие, нежные струны». Письма эти, как личные человеческие документы, много обнаруживают в их авторе, но они предназначены только для одного человека...»
Сердечные, задушевные отношения с Ульяной
Кравченко — талантливой поэтессой революционно-демократического ' направления — продолжались у Ивана Франко много лет.
«И тогда, — вспоминает она, — когда не устроилась наша совместная жизнь так, как мы того хотели, между нами не было и разрыва. Наша дружба укреплялась тоской по общей, дорогой для нас работе и в делах нашей обоюдной приятельницы — украинской поэзии...»
Иван Франко был составителем и редактором первого поэтического сборника Ульяны Кравченко — «Примавера» («Весна»). Он же издал и второй ее сборник — «На новую дорогу».
В стихотворении «Воспоминание», опубликован-1 ном в год смерти Ивана Франко, поэтесса скажет:
...По б1лих пролшках я йшла з тобою, i тямлю, як казав ти: «Втихне плач, i вбогих не здиратиме багач,
Трудитись будуть ВС1 для BCix в
Нас кличе воля! Як авач на нивц Ми в душах сшмо правду i любов!
Готов1 до життя, борби без слави...
Будущиш дасть мир наш бш кривавий.
Вже тьма щеза. — се наш день зшшов!»
...Мене уносить спогад, мов крильми,
I думка
I Bipra я в грядущее добро:
Над людсыастю так щастя завитаэ,
Як у дупл мош тодй в той день весни 5.
Любовно и терпеливо помогал Франко развитию писательской молодежи. В ее успехах он видел будущее родной литературы.
