Стремление фальсифицировать реальность латанием прошлого выявляет внутреннюю неуверенность Франко. Он боролся с ней не только на бумаге, но и в реальной жизни, создавая себе все новые общественные маски. Уверенность, за которую была заплачена эта монета, позволяла ему почти всегда вести себя сдержанно и спокойно. Все, кто встречался с Франко, отмечали его манеру держаться с- людьми предельно обходительно, но отстраненно. Под своей маской Франко оставался в высшей степени замкнутым человеком. Он был пропитан непостижимым прагматизмом (retranca) галисийского4 крестьянина. Явилось ли это следствием его галисийского происхождения или результатом приобретенного в Марокко опыта — сказать невозможно. Слово «retranca» можно определить как «уклончивость», тяготение к неопределенности. Говорят, что если встретишь gallego (галисийца) на лестнице, то невозможно понять, спускается он или поднимается. Франко воплотил это свойство едва ли не полнее, чем любой другой галисиец. Когда люди из его близкого окружения пытались дознаться у него насчет важных перестановок в верхах, то получали искусный отпор. «Люди поговаривают, что после перестановок среди гражданских такой-то и такой-то подадут в провинцию X», — пытает счастье его друг. «Правда? — делает удивленный вид Франко. — А я и не слышал». «Говорят, что X и У будут министрами», — закидывает удочку сестра. «Да я ни с одним из них и не знаком», — отвечает брат8.
Авиатор Хуан Антонио Ансальдо, монархист, писал о нем: «Франко — человек, который и говорит, и не говорит, вроде он рядом, и в то же время его нет, уворачивается, выскальзывает, всегда расплывчат и никогда — ясен и категоричен»9. Джон Уайтекер (Whitaker), встретившийся с Франко во время Гражданской войны, вспоминал: «Он расточал похвалы, но не дал откровенного ответа ни на один из вопросов, которые я ему задал. Более скрытного человека я не встречал»10.
Роберто Канталупо, посол Муссолини, встретился с ним спустя несколько месяцев и нашел его «холодным, женственным и уклончивым (sfuggente)»11. Хосе Мариа Пеман, поэт и остряк, будучи на другой день после встречи с Франко — в 1930 году — представлен кому-то как «человек, который говорит лучше всех в Испании», ответил, имея в виду, конечно, Франко: «Подозреваю, что я познакомился с человеком, который лучше всех в Испании молчит»12.
В своих детальных хрониках почти ежедневных контактов с Франко на протяжении более семи десятков лет его кузен и преданный боевой соратник Франсиско Франко Сальгадо-Араухо — Пакон — показывает нам Франко, который издает приказы, рассказывает свою версию событий или рассуждает об угрозе миру со стороны франкмасонства и коммунизма. Но Пакон никогда не видел Франко открытым для плодотворного диалога, либо находящимся во власти конструктивных сомнений. Другой человек, бывший его сподвижником в течение всей жизни — адмирал Педро Ньето Антунес, — рисует сходный портрет. Родившемуся, как и Франко, в Эль-Ферроле Педроло довелось стать адъютантом каудильо в 1946 году, помощником управляющего делами в 1950-м и министром ВМС в 1962 году. Он был одним из постоянных спутников Франко в частых и продолжительных поездках на рыбалку на его яхте «Асор». Когда Педроло спросили, о чем они говорят на протяжении долгих дней, проводимых вместе, он ответил: «У нас с генералом никогда не было диалога. Я слушал его длинные монологи, но он обращался не ко мне, он говорил сам с собой»13.
Каудильо продолжает оставаться загадкой. Поскольку Франко умышленно создал вокруг себя путем фальсификаций и умолчания зону отчуждения, полагаться можно только на его действия и на мнения работавших с ним людей, при условии критического к ним подхода. Настоящая книга является попыткой более пристального и подробного, чем когда-либо до этого, рассмотрения личности Франко. В отличие от многих других книг о Франко, она представляет собой не историю Испании XX века, не всесторонний анализ диктатуры, а скорее внимательное изучение личности человека. Обильный материал дали нам мемуары и интервью его соратников и многочисленные депеши иностранных дипломатов, встречавшихся с ним лицом к лицу и сообщавших о его деятельности. Статьи и речи Франко, в которых он как бы ведет диалог с самим собой, и недавно опубликованные материалы тоже представляют собой богатый, хотя и непростой источник для биографа. С их помощью Франко создает вокруг себя дымовую завесу, но они же приоткрывают его самовосприятие.
