Во дворе тихо, никаких признаков жизни. Доминго стал знакомить меня с базой. Первым делом он показал стену около часовых.
— Но пасаран! — сказал капитан с гордостью. — Все эти проволочки, светлячки связаны с проводами и сигналами на подходах к базе. Свои знают, где и как можно пройти, как предупредить охрану. А тот, кто этого не знает, обнаружит себя. Тут много поработали Родольфо и интербригадовцы.
С северо-запада доносился гул падающей воды.
— Электростанция по прямой всего в двух с половиной километрах, но мы ее не тронем, — шептал мне капитан. — Для нас она отличное прикрытие. Фашисты и не подумают, что мы так близко от станции и не трогаем ее.
Утром вернулись с задания группы Рубио, Яна Тихого и Алекса, единственного в нашем отряде американца.
На базе больше 50 человек. Перемещение по ее территории строго ограничено. Ходить можно только так, чтобы не было заметно ни малейших признаков людей в полуразрушенном, забытом заводике, где до войны вырабатывалось оливковое масло.
Заводик скрывала оливковая роща. С востока — крутой подъем, заросший деревьями. С запада и юго-запада — спуск в долину, по которой протекала небольшая река. На ней и были построены высокая плотина и гидростанция. В бинокль хорошо просматривались часовые на плотине.
— Если фашисты нападут на нас до обеда, нам трудно будет продержаться до темноты. Если во второй половине дня — мы заставим их развернуться на дальних подходах, поставим мины замедленного действия и отойдем на запасную базу. А ночью уйдем через линию фронта к своим, — пояснял Доминго.
Предстояла операция по крушению поезда и подрыву двух небольших, но высоких мостов на железной дороге, идущей к Кордове.
Перед заходом солнца три группы направились на задание. Одна под командованием молодого моряка Руиса должна была подойти к железной дороге Монторо — Кордова с севера. С ним пошли Родольфо, Доминго, Ян Тихий и еще шесть человек.
Наступила ночь. Я осталась на базе. Меня поражало полное спокойствие, уверенность людей в своей безопасности. Во дворе ходили парами часовые. Вечером в помещении с плотно занавешенными окнами ярко горел камин, партизаны слушали радио. А рядом гидростанция, охрана мятежников. Линия фронта — в десяти километрах.
На базе остался со своей группой Хуан Гранде. Они должны были идти на задание на следующий день, а пока их черед нести охрану. Еще с вечера Хуан проверил всю систему сигнализации, проинструктировал людей.
В ту ночь я не ложилась спать, и мы сидели и беседовали с Хуаном Гранде, настоящее имя которого было Иван Попович.
Вдруг до нас донесся гул далекого взрыва.
— А может, нам это только показалось, потому что мы ждем взрывов? — спросила я черногорца.
— Нет. Был взрыв, большой взрыв. Это не поезд, это на мосту.
Утром вернулся Руис со своей группой. Все устали, но были довольны.
— А где Доминго и Родольфо? — спросила я у Руиса.
— Пошли прямо в Адамус. Товарный поезд упал, надо добивать.
Перед обедом мы услышали взрывы со стороны Монторо.
Поздно ночью вернулись на базу Доминго, Родольфо и Тихий. Они принесли радостную весть об успешном выполнении задания и о том, что удалось уничтожить вражеские машины, вывозившие боеприпасы из потерпевшего крушение воинского эшелона под Монторо.
Следующей ночью Родольфо, Доминго, я и шесть человек сопровождающих покинули базу. Ехали на мулах. До предполагаемой линии фронта добрались без приключений. Но где именно находятся подразделения противника — этого мы не знали. Дальше решили идти пешком. Мулов повели за собой, благо животные они смирные.
Вдруг где-то слева раздалась перестрелка. Значит, враг рядом, но близко и свои войска. Хосе, пожилой крестьянин, работавший до мятежа на том самом маслозаводе, где оборудовали партизаны базу, прекрасно знал местность. Он вывел нас к ручью, за которым накануне были республиканские войска. У нас был пароль, но кто мог гарантировать, что вместо отзыва не раздастся очередь из пулемета?..
Пройдя около полукилометра, остановились. Проводник ушел в сторону. Минут через двадцать он возвратился с двумя республиканскими солдатами. Мы среди своих, в тылу республиканских войск…
Группы отряда Доминго усиливали удары по тылам мятежников. Все успешнее выполнялись сложные задания: подрывались на минах автомашины, под откос летели поезда. На участке Кордова — Монторо и внутри сильно охраняемого туннеля по дороге Кордова — Пеньярроя были подорваны железнодорожные составы. Но самым большим успехом, достигнутым бойцами отряда, был взрыв поезда с итальянскими фашистами, среди которых было много офицеров. В газетах, издаваемых на территории, занятой мятежниками, им были посвящены пышные некрологи. Франкисты безуспешно терроризировали местное население, стараясь найти виновников этого дерзкого покушения, — правды они не дознались.
После этого взрыва Доминго Унгрия вызвали с докладом к начальнику Генерального штаба Висенте Рохо, который подписал приказ о создании специального батальона для действий в тылу противника. Так Унгрия стал «хефе дель батальон эспесиаль» — командиром специального батальона.
