– Нисколько. Их никто не покупает. Рисует и складывает. Снова рисует. Непризнанный гений!
– И все?
– Все.
Они немного помолчали.
– Молодой? – с надеждой в голосе спросил он.
– Да,… такой же, как и мы, лет сорок – сорок пять… – получил он безжалостный ответ.
– Вы меня извините, шеф… – тактично добавил зам, – странная она какая-то.
– Да, странная… – пробормотал он. – Ладно, возьми все это, – и показал на конверт с документами и ключами. – Отдай в агентство, пусть заберут и с концами. Цена значения не имеет. Все.
Уже две недели, как он вернулся из Испании… Или из Франции. Скорее из Франции, куда ездил и откуда потом сбежал, а на обратном пути даже не взглянул на горы. Снегу в этом году было много. Скоро сезон закончится, а он так и не съедет с горы и пропустит сезон. Но, почему-то не тянуло вставать на лыжи, перелетать с одной горы на другую, с подъемника на подъемник. Хотя, напрасно. Там, наверху, можно ни о чем не думать, просто лететь навстречу ветру и неизвестности. Почему он так любил этот скоростной спуск, когда любую голубую трассу можно превратить в черную и неукротимо мчаться с нее? Потому что там он всегда был один. И один на один с горой и скоростью, и ветром в лицо. Потому что он так жил и летел без остановки, никогда не падая, мчался навстречу препятствиям и всегда побеждал. Но, снова оставался один.
Неизвестность. Теперь каждый день он не знал, чего ему желать. Он был выбит из накатанной колеи и чувствовал неуверенность, словно боялся упасть. В его жизни появились люди, о которых он не мог не думать. Не мог и не хотел. Те люди – три сотни лет назад, и эта девушка – сегодня, на лошадиной ферме. Она ходила по своей земле, по булыжной мостовой, жила в доме, где висели портреты предков, иногда бросала взгляд на его разрушенный замок, и тоже была совсем одна. Так ему казалось. И он не мог о ней не думать. Иногда вспоминал ее с удовольствием и радостным предчувствием, хотя, была она так далеко. Временами так хотелось перелезть через старинный забор и видеть ее снова. Что это было?
А в Москве внезапно появилось яркое солнце. Всю ночь шел ливень. Была настоящая гроза – в конце января! Посреди зимы! Все смешалось. Все перепуталось в этом мире. Даже у природы проявлялись свои аномалии, что уж говорить о людях. Всю ночь мелькали молнии, гремел гром. Этот дождь смывал снег с улиц и крыш, и наутро город стоял по колено в воде. А над головой только чистое небо и яркое солнце!
Утром по такой непогоде он приплыл в офис. Как всегда шла рутинная работа. Подчиненные выполняли гигантский заказ. Его больше не трогали. Он все поставил на рельсы, и теперь все шло, как по маслу. Они честно трудились на него и на себя. А он снова никого не интересовал и никому был не нужен.
Вызвал к себе юриста.
– У нас сейчас есть очень приличная сумма на счете, – сказал он.
– Да, шеф. Что-то нужно обналичить или перевести на зарубежные счета?
Он посмотрел на юриста, вдруг произнес.
– Мы никогда не занимались благотворительностью… Почему бы нам не внести некоторую сумму на какой-нибудь проект? Узнай, какие возможны варианты.
– О какой сумме идет речь? – живо отозвался юрист.
– Скажем, миллион…
– Миллион рублей… Хорошо, я подготовлю вам записку.
Тот равнодушно проговорил эту скромную сумму и готов был удалиться.
– Миллион долларов, – услышал юрист.
– Шеф, миллион долларов?.. А зачем? – юрист на вспотевшем носу поправил очки, пытаясь его понять.
– Мы пустим эти деньги на какое-нибудь хорошее дело, – сказал он ему. Юрист продолжал на него смотреть, ожидая подвоха, он сидел, и не понимал.
– Шеф! Вы пустите эти деньги на содержание людей, которые крутятся вокруг хорошего дела? Вы же не будете ставить рядом с ними своего управляющего, который не даст им такую сумму разворовать?
Он не узнавал себя. Еще недавно подчиненному, который посмел возразить, грозило бы, как минимум, увольнение, а дальнейшая карьера в большом бизнесе была бы заказана надолго. А теперь он вежливо слушал этого нахала, подбирая слова, чтобы корректно тому объяснить, как ему тратить собственные деньги…
– Извините, шеф. Я понял! – вдруг радостно закричал юрист. – Как я сам не догадался? Вы правы! Какая разница, что будет с этими жалкими деньгами, когда вы сэкономите миллионы… Еще раз извините. Теряю реакцию. За вами не угнаться…
– Что ты имеешь в виду? – этот болван несет какой-то бред, а он почему-то его слушает.
– Как, что? Мы отдаем несчастный миллион, а я выбиваю льготное налогообложение на все наши направления! Я вас правильно понял? Сегодня же все подготовлю, шеф!
– Подожди, ты хочешь сказать, что, отдав миллион, мы ничего не потеряем?
– Мы сэкономим десятки миллионов!
– То есть, на этом еще и заработаем?
– Конечно. А разве вы не это имели в виду? – и хитро улыбнулся. – Нет, конечно, прежде всего, благотворительность! На благо страны, так сказать, народа мы готовы потратить весь капитал, и нисколько об этом не пожалеем! Я вас понял, шеф, пошел работать, – вдруг замер, – а не хотите ли вы, наконец, заняться большой политикой?
