Франциск Ассизский полностью

Второй причиной отдаления нашего героя от ордена стал курс на активное миссионерство в других странах. Эта идея пришла в голову Франциску после одной из его особенно удачных проповедей. Только чтобы воплотить ее практически, снова требовался талантливый организатор, а не поэт. А наш герой мог прекрасно вдохновлять, но совершенно не хотел думать о реальных трудностях, которые могли ожидать миссионеров. Например, он не учитывал того факта, что в разных странах встречаются совершенно разные обычаи и даже языки. Из-за этого случались досадные, а порой и весьма драматические неудачи. До нас дошли воспоминания одного из участников германской миссии — Джордана Джанского. Кода жители спросили францисканцев по-немецки, голодны ли они, те ответили ja («да») — единственное слово, которое они запомнили. Их покормили, и они решили впредь отвечать так на все вопросы. Вскоре их спросили, не еретики ли они, которые пришли из Италии соблазнять народ. Они также ответили ja и тут же жестоко поплатились за свою безграмотность. Кого-то из них посадили в тюрьму, других избили. Первая германская миссия провалилась, оставив после себя шлейф слухов об ужасной стране с жестокими жителями. Только через несколько лет удалось изменить такое впечатление. Тогда Франциску уже помогали руководить орденом, и миссионеров тщательно отобрали, а главное — среди них был один германец по имени Цезарий из Шпейера, знавший язык. Правда, вторую миссию тоже чуть было не сожгли на костре за пагубное воздействие на женщин. Немецкие красавицы, наслушавшись убедительных проповедей, массово начали отказываться от богатых нарядов и драгоценностей, а их мужья и отцы, привыкшие таким образом подчеркивать свой статус, сильно разозлились.

Не лучше встретили францисканцев и в степях Венгрии. Поначалу пастухи травили братьев собаками, кололи пиками, а иногда издевались, срывая с них одежду. Чтобы защитить себя, миссионеры придумали оригинальный выход: намазались коровьим пометом, и их перестали трогать из брезгливости.

Чуть лучше обстояло дело с францисканцами в романских странах, более близких Италии по языку и обычаям. Но и там возникали неудобные ситуации. Например, в Лангедоке, где едва закончился Крестовый поход против еретиков, их спросили, не альбигойцы ли они часом. Братья, не поняв этого слова, но привыкшие вести себя кротко и не спорить по пустякам, опять-таки ответили утвердительно. К счастью, их не стали ни убивать, ни сажать в тюрьму. Местный епископ решил вначале спросить о них у папы. В итоге благодаря неприятному инциденту рядовые братья заимели то, что не удалось получить самому Франциску, а именно — официальный документ от Святого престола, подтверждающий легитимность Братьев меньших. Проникшись сочувствием к незадачливым миссионерам, папа Гонорий III издал буллу от 11 июня 1219 года, обращенную ко всему духовенству, в которой признавал жизнь Франциска и его товарищей полностью благочестивой и призывал оказывать им всяческую помощь «ради славы Господа и почтения к нам».

Отправлялись францисканцы и в мусульманские страны. В Марокко, куда попасть Франциску помешала болезнь, ушли пятеро братьев. Все они погибли от рук мусульман и сподобились мученического венца, о котором так мечтал «беднячок» из Ассизи.

Еще одна «сарацинская» миссия была послана в Тунис, но христиане, проживающие там, попросили братьев прекратить проповедь. Они опасались нарушить хрупкое равновесие, которое сложилось между ними и мусульманским населением, поэтому францисканцев почти сразу по приезде посадили на корабль и отправили обратно.

Сам Франциск до поездки на Восток пытался отправиться с проповедью в свою любимую Францию, но по пути ему встретился кардинал Уголино и почему-то отговорил его от этой идеи.

Итак, к моменту путешествия отца-основателя на Восток в его ордене наблюдались разброд и шатание в прямом смысле слова. Ситуация усугублялась не только постоянным ростом количества братьев и их непрекращающимися перемещениями по городам и странам, но и несколько противоречивым стилем руководства Франциска. С одной стороны, он яростно до мелочей отстаивал свои идеалы, построенные на любимых им евангельских фрагментах и образах. С другой — не находил нужным ограничивать быт братьев слишком подробным регламентом. По обеим причинам возникало недовольство. Братья не выказывали его слишком открыто исключительно из любви к Франциску. Когда же он надолго, больше чем на полгода, покинул их, все противоречия выплыли, и ситуация резко обострилась.

Перед уходом Франциск оставил вместо себя трех братьев, разделив между ними обязанности. Один оставался в Порциункуле и следил за приемом новых кандидатов. Другой контролировал удаленные поселения. Третий, по имени Филипп, должен был заботиться о Нищих дамах.