– Бедный Том! – вздыхаю я. Ничего другого мне в голову не приходит. Я делаю глоток и с удивлением замечаю, что мой стакан практически пуст. Пару секунд мы сидим молча. Между тем в пабе становится многолюдно и очень шумно. – Послушай, а тебе не приходило в голову, что хотя бы один из них мог оказаться полным дерьмом? – в конце концов изрекаю я с наигранной серьезностью. – Или же у него плохо пахло изо рта?
Уголки его губ робко ползут вверх.
– Один из них был слишком потлив, – соглашается он. – От него даже пованивало. А девушка одевалась как какая-нибудь студентка. Нет, не в джинсы, а в дурацкие пышные юбчонки, слишком короткие для зала, где проходят торги. И никаких колготок.
– Вот видишь. Оно даже лучше, что все обезличено.
Том кивает, и по его лицу скользит призрак улыбки. Он даже слегка распрямляет спину.
– Знаешь, когда-то я думал, что мы получаем то, что имеем в жизни, благодаря упорному труду, потому что мы это заслужили, – задумчиво произносит он, поставив локти на стол. – Нет-нет, пойми меня правильно. Упорный труд тоже важен. Но, похоже, удача играет гораздо большую роль, чем я когда-то думал.
Я думаю о Тео. О Северин. Об удаче или отсутствии таковой. Что и говорить, мысль малоприятная. Обвинять во всем удачу означает, что на их месте мог быть любой из нас,
– Ладно. Хочешь еще? – спрашивает Том, стряхивая с себя задумчивость.
– На этот раз плачý я.
– Нет. В твоем кармане пока пусто. Так что угощаю я, – он улыбается мне. – Вот когда фирма «Ченнинг и Ко» начнет зарабатывать миллионы, тогда и вернешь мне должок. С процентами.
Я улыбаюсь ему в ответ и смотрю, как Том направляется к бару. Пока бармен выполняет его заказ, он снова проверяет свой телефон. Возможно, это его служебный. На какое-то мгновение у меня вновь возникает ощущение, что передо мной вроде как Том и в то же время не Том. Или другой Том – не тот, которого я всегда знала.
Вечер между тем тянется дальше. Мы переходим в соседнюю пиццерию, где к нам присоединяется Лара. Мы с ней вдвоем сидим напротив Тома за столиком на четверых. Мы празднуем, но не совсем. Мы соболезнуем, но не совсем. В пабе существовал некий тонкий баланс, и мы с Томом его поддерживали. Теперь же присутствие Лары на глазах уничтожает это равновесие. Том сделался молчаливее. Лара постоянно вертится и ёрзает. Я слишком насторожена, хотя и не настолько трезва, чтобы понять, что происходит на моих глазах. И все это время Северин тоже сидит за столиком, делая вид, что происходящее ей совершенно не интересно, однако я подозреваю, что эти черные глаза впитывают каждый нюанс.
– По крайней мере, Модан от нас отстал, – внезапно говорит Том, или же я что-то пропустила. Возможно также, что я не единственная, кто замечает присутствие Северин. Лара отдирает этикетку с бутылки «Сан-Пеллегрино». На какой-то миг руки ее замирают, а затем она возобновляет свое занятие.
– Он ведь от тебя отстал, я правильно понял? – спрашивает Том, глядя на меня.
– Вроде бы. – Я не смотрю на Лару.
– Он допрашивал Себа? – спрашивает та. Теперь ее очередь избегать наших взглядов. Ее голос неуверенно подрагивает. Мне почему-то кажется, что она уже знает ответ.
Том вопросительно смотрит на меня.
– Да, сегодня, – осторожно отвечает он.
Теперь на меня вопросительно смотрит Лара.
– Всё в порядке, – не без вызова говорю я. – Вы имеете полное право упоминать его имя в моем присутствии. Не волнуйтесь, никакой истерики с моей стороны не будет. – Они по-прежнему вдвоем смотрят на меня. – Я совершенно серьезно, – добавляю, видя в их глазах недоверие. – Всё давно уже в прошлом. В любом случае мы будем жить в одном городе. И что теперь?..
Не закончив предложение, я пожимаю плечами. Действительно, что теперь?
Северин смотрит на меня своими черными глазами, и в кои-то веки их взгляд мне совершенно понятен: презрение. Меня как будто бьет током.
– В таком случае как его дела? – спрашивает Лара у Тома.
– Предательница, – шутливо оскорбляюсь я. Том сначала отвечает на ее вопрос коротким смешком, затем хмурится и смотрит в свой стакан с красным вином, как будто не знает, что в нем.
– Если честно, не знаю, – признается он. – Я видел его позавчера вечером, но мельком. Он был с Алиной, так что поговорить не удалось. – Том снова хмурится и еще ниже съезжает со своего стула. – Но есть что-то такое… Мне показалось, он не в лучшей своей форме. Я имею в виду физически, что совершенно на него не похоже. Ну, вы ведь в курсе, он любитель зависать в «качалке»… В общем, не знаю.
Я представляю Себа, вернее, мой любимый его образ: в джинсах, но с голой грудью – словно с рекламы джинсов «Ливайс». Как же он красив! Насколько полон жизненной силы! У меня перехватывает дыхание. Я любуюсь им и одновременно думаю о скоротечности этой красоты. О нашей смертности.
