— Мне они не понравились оба.
— Да, миледи.
— Но дело в том, Уильям, что эти люди начинают пробуждаться. Там было много разговоров о пиратах.
— Я заключил то же из слов его светлости, я нечаянно подслушал то, что он говорил.
— Они строили боевые планы, решили объединить все свои силы и уже подыскали дерево, на котором собираются повесить преступников. Кстати, у них появились подозрения насчет реки.
— Дело к тому шло.
— Вы не опасаетесь за своего господина?
— Нет, не опасаюсь.
— Корабль так и стоит на якоре в бухте?
— Да, миледи.
— Он здесь уже около месяца. Это обычный срок?
— Нет, миледи.
— Сколько прежде длилась стоянка?
— Дней пять, шесть, миледи.
— Время летит быстро. Возможно, ваш господин не отдает себе отчета, как долго он задержался здесь.
— Возможно, и так.
— Знаете, Уильям, я стала немного разбираться в птицах.
— Про себя я уже отметил это достижение, миледи.
— Научилась различать оттенки их пения, особенности полета.
— Чудесно, миледи.
— Помимо этого, я теперь настоящий знаток по части лесок и удочек.
— Вполне естественно, миледи.
— Ваш хозяин — исключительно одаренный наставник.
— Могу ли я сомневаться в этом, миледи.
— Вот что удивительно, Уильям: прежде, до приезда в Наврон, меня ничуть не занимали птицы, а рыбная ловля — и того меньше.
— Это действительно довольно странно, миледи.
— Все же я полагаю, что желание узнать об этом всегда жило во мне, только лежало как бы под спудом, вы понимаете?
— Прекрасно понимаю, миледи.
— Женщине трудно в одиночку изучать птиц или осваивать рыбную ловлю. Каково ваше мнение?
— Просто невозможно, миледи.
— Наставник по-настоящему необходим.
— Да уж, без наставника не обойтись, миледи.
— Но при условии, что он будет вызывать симпатию.
— Немаловажное условие, миледи.
— И что ему самому будут доставлять удовольствие занятия с учеником.
— Вы правы, миледи.
— Возможно, за время совместных занятий учитель сам усовершенствуется, достигнет новых успехов. В известном смысле, учитель и ученик учатся друг у друга.
— Вам удалось буквально в двух словах обрисовать проблему, миледи.
Милый Уильям, вот с кем приятно иметь дело. Все равно, что исповедаться духовнику, который никогда не выразит порицания или осуждения.
— Какую историю вы сочинили для домашних в Навроне, Уильям?
— Я сказал им, что вы останетесь обедать у его светлости и вернетесь домой поздно, миледи.
— А где вы спрячете лошадей?
— Все подготовлено, миледи, у меня есть друзья в Гвике.
— Для них вы тоже состряпали историю?
— Да, миледи.
— Где мне предстоит переодеться?
— Я подумал, что ваша светлость не будет возражать против того, чтобы переодеться за деревом.
— Исключительно деликатно с вашей стороны, Уильям. Вы уже выбрали это дерево?
— Я обошел лес далеко вокруг, и внизу действительно подметил одно дерево, миледи.
Дорога резко свернула влево. В просветах между деревьями мелькали блики на воде. Натянув вожжи, Уильям остановил лошадей. На мгновение он затаился, прислушиваясь, затем сложил руки, поднес их ко рту и резко свистнул, подражая чайке. Сразу же раздался ответный крик, донесшийся с берега реки. Уильям повернулся к Доне:
— Он ждет вас, миледи.
Дона схватила старенькое платье, спрятанное под подушками кареты, и перекинула его через руку.
— Где ваше дерево, Уильям?
— Вон тот толстый дуб с развесистыми ветками.
— Вы считаете меня ненормальной, Уильям?
— Вовсе нет, миледи.
— Легкое безумие — ощущение довольно приятное.
— Оно и видно, миледи.
— Нелепо быть счастливой безо всякой причины — как бабочка. Что вы знаете о бабочках?
Дона обернулась: вместо Уильяма перед ней стоял его хозяин. Он завязывал узелок на лесе, пропущенной через ушко крючка, зажав зубами свободный ее конец.
— Вы подошли совершенно бесшумно, — вздрогнула Дона.
— Привычка, выработанная долгой практикой.
— Мы тут с Уильямом рассуждали вслух.
— О бабочках, я слышал. Почему вы убеждены в их безоблачном счастье?
— Достаточно взглянуть на них.
— Когда они порхают на солнце?
— Ну да.
— И сейчас вы испытываете похожее чувство?
— Да.
— Вам пора переодеться. Светские дамы, которые пьют чай с лордом Годолфином, ровным счетом ничего не смыслят в бабочках. Я буду ждать вас в лодке. Река сегодня кишит рыбой.
Он пошел в сторону берега, а Дона, спрятавшись за кряжистым дубом, скинула свой шелковый наряд и наскоро переоделась. Губы ее растянулись в блаженной улыбке, волосы растрепались. Покончив с переодеванием, она отдала шелковое платье Уильяму, который все это время стоял к ней спиной, уткнувшись лицом в лошадиные морды.
— Мы спустимся вниз по течению, Уильям, — сказала Дона. — Назад в Наврон я поднимусь из бухты.
— Решено, миледи.
— Я выйду к подъездной аллее около десяти вечера.
— Понял, миледи.
— Оттуда вы подвезете меня в карете, будто бы мы возвращаемся от лорда Годолфина.
— Хорошо, миледи.
— Чему вы улыбаетесь?
— Миледи, я был далек от мысли, что мое лицо выражает нечто подобное.
— Вы лжец. До свидания.
— До свидания, миледи.
Она задрала выше щиколоток свое старенькое муслиновое платье, затянула потуже пояс на талии и босиком побежала напрямик к лодке, покачивавшейся у берега в ожидании ее.
