Сказав, что ему нравятся актрисы с формами Софи Лорен, он заговорщицки подмигнул мне, а не Аньке, которая сама же и спровоцировала его на такой ответ. Жалко, что я не умею мгновенно парировать… А Анька тут же перевела разговор на свою персону: мол, в ней все совершенно, даже формы. Ей лишь бы потрепаться, а он на ее слова мгновенно поддался. Какие же слабые создания эти мужчины! Как их легко можно задурить!..
Увы, только не таким, как я.
Тихим. Скромным. Неброским. Самокритичным. Всегда — фоном, никогда не привлекая к своей персоне излишнего внимания.
Потому и оттесняют меня все кому не лень.
Зачем только Мадам направила меня по ложному пути?
Или это Анька дорожку перебежала?
Пошла на кухню, заварила себе травяной чай… Надо успокоиться.
Ну почему я всю жизнь тешу себя неисполнимыми надеждами?
Телефонный звонок отвлек от грустных мыслей. Вызывали на работу. Ночное дежурство. Какая удача! Люблю я своих подопечных. С ними всегда все понятно, не то что с людьми.
Хватит заниматься самокопанием — надо спасать, лечить, выхаживать. Это — мое. И отдачу получаю. Пусть и не в денежном эквиваленте, зато — эмоциональную.
Хотя за внеплановое дежурство должны хорошо заплатить. И тогда куплю себе наконец красивые шторы. Никак все не соберусь. Старые надоели, после последней стирки они окончательно расползлись, а дешевку вешать не хочется.
Что ни говори, шторы придают комнате особый вид. И — защищают от любопытных глаз. Говорят, в Америке многие покупают себе бинокли, чтобы подсматривать в окна соседей. Вот так вот они далеки друг от друга — чтобы не одичать совсем, им требуется бинокль!
У нас, слава богу, в этом нет никакой необходимости.
К примеру, моя шестнадцатиэтажная башня так плотно примыкает к торцу такой же близняшки, что можно переговариваться с теми, кто курит на балконе соседнего дома, даже не напрягая связок. А с каким интересом все они наблюдают чужую жизнь! В кино ходить не надо.
Я стала замечать это недавно. В основном перед сном. После того как лишилась штор. Теперь моя жизнь — как на ладони. Зато ложась спать, я больше не чувствую так остро своего одиночества. Это плюс.
И, выключая свет, я гордо говорю, обращаясь к страждущим:
— Извините, господа, сегодня ничего захватывающего вы опять не увидите!..
И машу им рукой.
Дежурство выдалось нелегким.
За ночь пришлось принять роды у лабрадорши, прооперировать таксу и оказать первую помощь персидской кошке, подравшейся с бультерьером и умудрившейся после этого выжить.
Весь следующий день мечтала только о подушке. Вернулась домой в четыре часа, заставила себя слопать вчерашнего супчика и — провалилась в сон.
Разбудил меня, как всегда, звонок телефона.
Эх, опять не сообразила его отключить. Или, на худой конец, подушкой накрыть.
Было темно. Даже в окнах соседнего дома света не наблюдалось. Интересно, сколько времени я спала? И который вообще сейчас час?
— Алло!
— Галюсик, привет! — проворковала трубка.
— Здрасте, — едва выдавила я. — Который час?
— Полпервого. Ты что, спишь? — Вопрос был задан так искренне недоуменно, словно разбудили меня в полпервого дня, причем рабочего.
— Ну, что-то вроде этого…
— Ну-у, — протянула трубка разочарованно, — а между прочим, могла бы сейчас тусоваться с Жераром!
— В каком это смысле? Он же исчез, не звонил…
— Не знаю, не знаю… Кое-кому звонил… Выходит, подруга твоя более предприимчивая…
— Аня? Да я с ней пару дней назад разговаривала, она тоже его потеряла.
— А вот у меня другие сведения… Позвони ей, полюбопытствуй!
— Зачем?
— Ну, возможно, она тебе расскажет о нем.
А может, и в гости позовет. Вы же договаривались о встрече втроем? — И как-то раздраженно, добавила: — Эх, Галюсик, говорила ведь я тебе: мужиков окучивать надо, а не раздаривать подругам!
Ничего не понимаю.
Звонок в ночи прозвенел словно приговор. Приговор моей женской несостоятельности, моей глупой доверчивости, моей неуверенности в собственных силах… И что это она там плела про Анютку? Чего я такого важного пропустила, пока дежурила? Неужели они договорились о встрече за моей спиной?..
Не в силах и далее сдерживать некстати нахлынувшие эмоции, звоню Анне и — без предисловий — строго спрашиваю:
— Ну, и где наш француз?
— Только что ушел, — звучит в трубке ошеломляющий ответ.
Права Мадам. Меня обхитрили. Обошли стороной.
Дело во мне — я не способна всерьез заинтересовать ни одного мужчину.
И зачем, за чем я вообще пошла на ту вечеринку?
Ради очередного поражения?
Тогда ради чего тешила себя дурацкими надеждами?
— Вы встречались? Без меня?! Вот гады… — Я чуть не плакала. — Мы же собирались встретиться вместе! Вот так всегда… — безнадежно высморкалась. — Подруга называется! Могла бы и предупредить, я бы тут же подскочила… Эх ты!
— Успокойся, Галка, — тихим и каким-то раздавленным, не своим голосом произнесла Анька. — Сегодня тебе повезло больше.
И подробно, в красках, как только она и умеет, рассказала мне о своем свидании с французом.
Слушая ее, я с каждой минутой все больше осознавала, как действительно повезло мне.
О, как же мне повезло! Стоп…
Кстати, а зачем вообще меня пригласили на ту вечеринку?
