— Ну что ты, конечно не лень! Ты же знаешь, главное для меня — чтоб в нашем с тобой доме всегда было уютненько и вкусненько… и чтоб ты не переставал мной гордиться…
— Горжусь-горжусь. Только как-то это подозрительно… напоминает клуб знакомств.
— Ну и что с того, что мои неустроенные подруги познакомятся в нашем доме с мужчиной? Что в этом плохого? Мне лично не жалко, например…
— Все, все! Убедила. Тогда у меня к тебе просьба: позови Анечку. Что-то, мне кажется, она захандрила в последнее время. Да и я давно ее не видел. Соскучился.
…Вот так дела! Его Анечка ну никак в мои планы не входила!
Вечно он со своей премудрой племянницей как с писаной торбой носится! То на работу ее надо устроить, то личную жизнь помочь обустроить… Мало мне двух его спиногрызов?! Но те сами, к счастью, к нам не шибко набиваются: мать их, похоже, накручивает. И весьма, надо признать, успешно. Мальчики, люди говорят, всегда ближе к матери, чем к отцу. Вот они и стараются — изо всех сил демонстрируют свою близость. Мне, правда, это только на руку. Чем дальше они от отца — тем ближе он ко мне. А я — к цели.
Помнится, поначалу мне приходилось нелегко — никаких тебе желаний, никаких (упаси боже!) требований. Только — нежность, понимание и — круглосуточное выслушивание потока страданий.
Несколько месяцев — исключительная покорность судьбе и полное невмешательство в оставшуюся за бортом семейную жизнь возлюбленного. Необходимо было переждать, пока его бывшая делала глупости — бесилась и запоздало отвоевывала позиции. Эх, курица! Раньше надо было дергаться. И как только за столько лет женская интуиция ни разу не просигналила ей, что нельзя относиться к мужу, как к мальчику для битья?! Если каждый день пилить, критиковать, изводить ревностью — любой бы давно сбежал. Только не этот. Она ему: «Ну да, ты ж великий! Тебе все можно! А нам, земным, ни-че-го?..» И далее, по самой же навязанной теме, вкручивать уже что угодно…
А он, бедолага совестливый, умудрялся еще и детьми заниматься, и деньги зарабатывать.
И при этом продолжать расти — совершенствоваться, знаменитеть… Как впрягся сдуру в семейный воз в молодости, так потом по привычке и тянул, тянул… И даже представить не мог, что есть ДРУГАЯ жизнь.
Я ему ее показала.
Сдыхал бы уже сейчас, бегая по кругу под привычные удары хлыста! Если бы на его жизненной арене не появилась яркая, сочная, пышущая здоровой молодой энергией я.
«Женщина и ставит на ноги, и валит с ног», — любила приговаривать моя бабушка. Сама она обладала нетрадиционными, как теперь говорят, способностями, которые передались ей по наследству. Возможно, она и хотела обучить этому искусству свою родную дочь, но выдав ее замуж за моего отца — военного и убежденного члена КПСС, сама же потом сделала выбор в пользу личного жизнеустройства дочки.
Ворожба и партийная карьера вещами в те времена были несовместимыми, а этого бабушка, несмотря на наследие предков, как-то не предусмотрела. Меня же она тихонечко обучила всяческим хитростям-премудростям, и в дальнейшем они мне очень пригодились. А самое главное — она донесла и укоренила в моем сознании абсолютную убежденность в том, что для меня не должно существовать никаких препятствий в достижении целей… Жизнь моей матери никогда не являлась примером для подражания; скорее, бабушка осознавала свою давнюю ошибку и пыталась поправить ее через устройство хотя бы моей судьбы.
Я чуть ли не с младенчества знала, чувствовала, что меня ждут великие свершения. Откуда? Что могло давать мне такую уверенность, кроме прочитанных книг и тайных знаний бабушки?
До пятнадцати лет, помнится, мое зеркальное отражение меня не радовало. Скорее наоборот: причиняло лишь жгучее разочарование в связи с полным отсутствием зримых вторичных половых признаков.
Все изменилось как по мановению волшебной палочки, когда после окончания девятого класса нас отправили на прополку овощей. (Подобная эксплуатация детского труда именовалась тогда летней практикой.)
Я выбрала себе капустные ряды, так как они показались мне не только наиболее чистым вариантом, но и, главное, самым доступно-питательным. Кормили нас скудно и невкусно, поэтому вечное урчание желудка я научилась подавлять поеданием государственной капусты. Я потребляла ее как кролик — прямо на грядке. Снимешь пару грязных верхних листьев и хрусти себе на здоровье сочными остальными хоть целый день. Так незаметно и дохрустелась я до неведомо откуда возникших выразительных округлостей.
Мама ахнула, взглянув на меня по возвращении, а отец даже смутился. И наконец-то перестал заходить в мою комнату без стука.
А ошарашенные взгляды моих одноклассников да жадные встречных мужиков на улице лишь подтверждали изменения в нужную сторону и укрепляли мою растущую самооценку.
Да что там одноклассники — даже отцовские друзья стали заглядываться: в гости так и зачастили! Странно, что отец не видел очевидного… Или не хотел? Или делал вид, что ничего не замечает? Для собственного удобства…
Когда я впервые заикнулась о решении поступать в театральный институт, отец принялся буквально метать молнии:
