— Алло, это Жерар. Коман са ва? Ты освободилась? Поужинаем?
Выдерживаю оптимальную паузу и важно отвечаю:
— Почему бы нет? (В смысле, пуркуа па?)
— Ну тогда я сейчас к тебе приду…
— КО МНЕ???
— Ну да. Я принесу бутылочку вина, ты приготовишь ужин… Какое вино ты предпочитаешь?
Я не ослышалась?
— Алло! Ты здесь?
— Да-а-а-а…
— Есть проблемы?
— Ну… Да…
— Этические?
— Гастрономические!
— Ну, мы можем поужинать у меня. Я имею в холодильнике две котлеты, две картошки, ты принесешь бутылочку вина.
— Прости, что я должна принести?
— Ну, вино или водку, что ты предпочитаешь?
К такому повороту событий я не подготовилась. И почему я тогда прервала тетю на полуслове? Отмахнулась от ее советов, не дослушала…
— Ну, или коньяк, — продолжал перечислять француз.
— Нет уж, лучше ты приходи ко мне, — сдалась я.
Еще не хватало идти в гости к мужчине с бутылкой!
21.00. Зато теперь можно не наряжаться. Пусть все будет по-домашнему. Облегающие лосины и свободный свитер с глубоким вырезом. Все лучшее непринужденно подчеркнуто.
Итак, остается полчаса. В сущности, обычное дело — спешно наметать на стол. «Две картошки…» У меня их целых пять! А что в холодильнике? «Зима…» — как пел Визбор. Немного колбаски, немного сала, полбанки морской капусты заправить луком и маслом, ему это должно понравиться. Оригинально, во всяком случае. Капустку с морковкой построгать опять же…
Ну вот, стол готов. Жаль, что от вчерашнего цыпленка лишь четвертинка осталась. Плевать, я пожертвую ею ради гостя — подам с жареной картошечкой на красивой тарелочке и солеными огурчиками обложу. А еще поставлю-ка я графинчик с «калгановкой» — нашей фирменной семейной настойкой. Пусть удивится нашим предпочтениям!
Звонок в дверь.
Ой, забыла губы накрасить!
23.30. Полчаса назад от меня ушел мужчина по имени Жерар. Моя несостоявшаяся французская любовь.
Романтическое представление о французах подверглось жестокой цензуре.
Однако все по порядку.
Так и не успев накрасить губы, я открыла дверь. Впрочем, сожалеть не о чем — они мне, собственно, и не понадобились. Хоть на помаде сэкономила.
Он вошел — в светлом плаще и элегантных ботинках с налетом московской непогоды.
Размашисто снял плащ и швырнул его на тумбочку для телефона. Сразу прошел на кухню. Удивительным магнетизмом обладают наши кухни. Ни в одной стране мира их не выделяют, как у нас. Нигде в мире гости прямо с порога не проходят на кухню.
Она, кухня, издревле служит местом для приготовления пищи. И только. Трапезничают в столовой. Отдыхают и общаются в гостиной. Особы важные — в каминной. Ну, или в кабинете. Где захочется. Кроме спальни и кухни. Эти места — святая святых любого дома.
У нас все иначе. Где бы в квартире ни располагалась кухня, всех всегда тянет туда как магнитом. Даже если она размером с санузел. Кухня обладает фантастической способностью растягиваться до нужных размеров — в ней всегда можно разместить любое количество желающих. И дело даже не в исторической подоплеке российских граждан утолять здесь свою главную физиологическую потребность. Дело в традиционной для моих сограждан необходимости тесного душевного контактирования.
А в гостиной или, например, в каминной такого контакта, как ни старайся, достигнуть не получается. У наших граждан.
Почему иностранный гость с ходу прошел на кухню, как и все мои соотечественники, так и осталось для меня загадкой.
Итак, он уселся за стол, окинул его цепким взглядом и после вступительного «Какая красота!» принялся комментировать:
— Так, это сало? Его я не ем. А это? Колбаса? Не люблю. А это что? Что это? Капуста?
— Это не простая капуста, а морская, — задетая за живое его манкированием, парировала я. — Это водоросли. Очень полезные, между прочим. При склерозе и вообще…
Похоже, это на него подействовало.
— Ну хорошо, — кивнул он. — Цыпленка я люблю, — и подвинул блюдо к себе.
Вина при нем не было. Забыл? Не успел? Тетя рассказывала, что наша славянская привычка не приходить в гости «с пустыми руками» абсолютно не свойственна французам. Получается, что и я вполне могла бы явиться к нему без «бутылочки»… Жаль, что убедилась в этом лишь теперь.
— О, какая прелесть! — Он разлил «калгановку» по рюмкам и посмотрел свою на просвет.
Цвет ему понравился. Мы чокнулись и выпили. Он откинулся на стуле, закинул ногу на ногу и уперся плотоядным взглядом в вырез на моем свитере.
— Ты имеешь любовника? — был задан бесцеремонный вопрос.
Хорошо, что жизнь научила меня владеть собой и быстро реагировать на любые выпады.
— Да, только что ушел один… Прямо перед твоим приходом. А следующего я жду после, ближе к ночи.
Ответ его, однако, отчего-то не смутил.
— Ты была замужем?
— Была.
— Почему развелась?
Мне совершенно не хотелось обсуждать эту все еще болезненную для меня тему, о чем я ему и сообщила.
— А у тебя во время брака были любовники?
— Конечно нет! — запальчиво ответила я.
И гордо подкрепила: — Я моногамна!
— Фу, — сморщился он. — Как это скучно!
— Скучно — что? Хранить верность? А у вас это не принято?
