Первый артефакт, который я достал, выглядел как банальная игла. И единственное, что придавало мне решимости сделать то, что я собирался, так это факт, что портрет является лишь псевдожизнью, созданным с помощью магии подобием человека. И лишь в старинных аристократических семьях хватало сил и искусства магов, чтобы портрет действительно становился своеобразным окном в мир для ушедшего в смерть волшебника. Только такие портреты действительно несли в себе не просто отпечаток человека, но в каком-то смысле были этим человеком, пусть и копией, без души, но они тоже могли думать и чувствовать. Впрочем, даже в старинных семьях настолько тщательно изготовленные портреты были редкостью — я видел такой только в доме Сириуса, хотя где-то в запасниках дома, как говорил крестный, хранился портрет его деда Кигнуса.
Подойдя ближе к портрету, обитатель которого нагло улыбнулся мне, уверенный, что я не посмею ничего сделать, я резко ударил иглой в угол полотна, не было необходимости поразить артефактом непосредственно человека. Картина словно на мгновение выцвела, лишенная красок, а потом превратилась в обычное изображение. Артефакт, применяемый художниками для уничтожения неудачных работ, оказался как нельзя кстати, теперь портрет не в силах будет оживить даже маг уровня Дамблдора. Игл же у меня было с собой в избытке.
Вытащенный из коробки артефакт в форме маленького ножа удобно устроился в моей руке. Я внимательно рассмотрел дверь, выбирая место, и наконец со всего размаху всадил кинжал в щель между досками, где едва хватило места для узкого лезвия. Кинжал некоторое время торчал без малейших признаков жизни, потом задымился, покрываясь многоцветными радужными разводами, и вдруг бесследно исчез.
— Так, начало положено. Теперь из этой двери исчезли все возможные заложенные в нее чары.
Флер чмокнула меня в щеку, когда я пропустил ее вперед в комнату.
Гостиная. Не слишком большая, но и не маленькая комнатка, где прекрасно можно посидеть втроем-впятером при необходимости. Маленький камин у одной из стен, закрытое узкими створчатыми ставнями окно с видом на Запретный лес. И еще две двери, — видимо, в спальню и ванную комнату.
— Неплохо, хотя хотелось бы лучше. — Я усадил Флер на стул возле камина, палочкой разжег огонь и вернулся к столу, куда поставил принесенный с собой набор артефактов.
Артефакты, изготовленные Сириусом с моей активной помощью, были наследием старых времен, когда магия даже в быту волшебников применялась куда активнее и была гораздо изощреннее. И сейчас все без исключения приравнивались к черной магии, хотя далеко не все они в действительности были таковыми.
— Flamio, — мой тихий шепот заставил задымиться две толстенных свечи, разукрашенных рунами.
Еще два артефакта, которые нуждались только в постоянной и очень большой подпитке силой. Мага уровня Грейнджер или того же Уизли эти свечи выжали бы досуха, лишив силы на недели вперед, я же почувствовал лишь упавшую на плечи почти неподъемную тяжесть.
Свечи, в отличие от их обычных аналогов, давали густой тяжелый дым, расходящийся по всем комнатам нашего временного пристанища, дым, безвредный для живых людей и их волшебства, но буквально разъедающий магические скрепы заклинаний, не заложенных при создании какого-либо помещения или предмета, а сплетенных позднее.
В руках и в ушах чувствовался холодок — с каждым мгновением артефакты тянули из меня все больше и больше силы, зато и бледно-синие вспышки уничтожаемых заклятий становились все чаще.
— Все... — Облегченно выдохнул я, когда встревоженная Флер уже подошла ко мне, собираясь поделиться своей магией.
На месте свечей на столе не осталось даже следа от воска или копоти, но свою работу артефакты выполнили, — бросаемые мной диагностические заклинания из лежащей на столе книги не давали ни единого отголоска уцелевших чар. Конечно, мы рисковали тем, что, к примеру, в спальне развалится скрепленная когда-то магией кровать, но кровать можно было и починить, а вот все привнесенные в комнату следящие чары приказали долго жить.
— Для начала хватит, — я устало улыбнулся любимой, собирая оставшиеся артефакты в коробку. — Давай посмотрим спальню.
— Спальню... — Протянула Флер, улыбаясь так, что мое сердце сразу забилось чаще и сильнее. — И что мы будем делать в спальне, о муж мой и повелитель?
Девушка согнулась в причудливо почтительном поклоне, изображая восточную женщину.
— Мы будем... — Я посмотрел на любимую девушку так, будто собирался ее съесть. — Мы будем изучать безопасность выделенной нам спальни.
— То есть? — Флер зашла в комнату, обставленную старинной мебелью, в углу которой стояла двуспальная кровать под балдахином.
— То есть, — я взмахами палочки создал еще одно диагностическое заклинание, — мы будем проверять, не подсунул ли нам старый директор дефектную кровать.
Засмеявшись, Флер упала на мягкую перину, увлекая меня за собой.
* * *
