— Вы что, настолько разбираетесь в электричестве, что даже знаете, из чего состоит «луч смерти»?
— Представьте себе. Полгода общения с людьми, понимающими в данном деле толк, повлияло и на мой кругозор. О стоимости товара имею полное представление.
— Допустим, что Лемье примет ваше предложение. Какое будет следующее условие?
— Вы должны будете сообщить имя убийцы Александра Ивановича. Не заказчика. Исполнителя.
Рука полковника дёрнулась, отчего часть пива выплеснулась наружу, образовав на скатерти водянистое пятно.
— Исключено.
— Почему?
— Потому что человека нет в живых.
— Погиб при неизвестных обстоятельствах?
— Почему при неизвестных? Очень даже известных. Утонул. Поехал с товарищем на рыбалку, лодка перевернулась, товарищ выплыл, он нет.
— Понятно.
Илья догадывался, что трагедия с водителем грузовика произошла не просто так, однако предъявить Гришину нежелание отдавать в руки правосудия убийцу он тоже не мог. Нет человека, нет проблем.
Обменявшись взглядами, какое-то время сидели молча, делая вид, что креветки и пиво интересуют больше, чем то, что обсуждалось минуту назад. Со стороны выглядело более, чем пристойно. Двое мужчин решили провести вечер в обстановке спокойствия, лёгкий кайф, отсутствие суеты, что может быть более располагающим к душевному равновесию?
Нарушил молчание Гришин.
— Хотел бы знать насчёт гарантий?
— Гарантий? — повторил Богданов.
— Да. Уважающий себя бизнесмен, соглашаясь на сделку, вправе потребовать гарантии. Прежде чем озвучить условия Лемье, я должен быть уверен в том, что вы знаете, где находится архив.
— Думаете, блефую?
— В таких делах думать вредно. Вы обязаны предъявить то, что может стать доказательством наших с вами намерений.
— Будут вам доказательства.
Вынув конверт, Илья протянул тот Гришину.
— В коробках, что сняты на снимках, хранится часть архива Теслы, расчёты Соколова — старшего, а также чертежи и результаты проведенных опытов Соколовым — младшим. Всё это спрятано так, что позавидовал бы самый крутой банк в мире.
— Тайник?
— Естественно. Не будь тайников, мы бы никогда не встретились, а значит, не сидели бы в баре, не пили бы пиво, не говорили бы о том, что для обычного человека могло показаться весьма и весьма странным.
— Допустим, пиво и бар никуда бы не делись, — позволил себе не согласиться Гришин. — Что касается наших с вами отношений? Слишком вы и я разные, чтобы дороги наши могли пересечься.
— И каков же вердикт?
— Вердикт? — сложив фотографии в конверт, полковник вопросительно глянул на Илью. — Я могу оставить это у себя?
— Да, — не отводя взгляда, произнёс Богданов, — Копии сделаны для вас.
— А вы предусмотрительны, — придав взгляду хитрости, полковник потёр кулаком подбородок, будто только так мог заставить себя мыслить последовательно. — С другой стороны, беспокоит ваша лихость, то, как вы легко приняли решение расстаться с архивом.
— Тем не менее?
— Вывод один, а не затеял ли господин Богданов игру, цель которой отомстить за отца?
— Игру? — стараясь держать себя в руках, Илья понимал, изменись он в лице, Гришин поймёт, что попал в цель. — Какой смысл мне воевать с вами? Я что враг самому себе? И потом, в чём именно проявил я эту самую лихость? В том, что рассказал про тайник?
— И в этом тоже.
— Можно подумать, что вы не знали, где отец спрятал архив.
— Знал. Поэтому сомневаюсь, а не таится ли в предложении вашем подвох. Например, желание обмануть.
— Каким образом?
— Подсунуть не то, что нужно.
— Я что похож на идиота? Вы же на сто раз проверите.
Пробежавшая по лицу полковника ухмылка означала, что Илья, прочитав мысли противника, угодил в сердцевину мучающих того сомнений.
— А как вы объясните ваше спокойствие по поводу присутствия моих людей в Никольском?
— Что вы имеете в виду?
— То, что стоит мне поднять трубку, и дом ваш будет превращён в щепки.
— Не будет! — стараясь не выдавать бурлящих внутри эмоций, принял вызов Илья. — Хотите знать почему?
— Почему?
— Не в ваших интересах. Случись что со мной, бумаг ни вам, ни вашим подельникам не видать, как своих ушей. Что касается дома, меры, предпринятые отцом, а с недавнего времени и мною, гарантируют не только безопасность матери, но и дома тоже. Не успеют люди ваши переступить порог, как сирена оповестит посёлок о нарушении границ частного владения. Через пять минут к дому сбежится половина населения. Ваших людей для начала проучат, как следует, после чего вызовут милицию. Теперь, что касается тайника, отыскать место, где спрятаны документы, большого труда не представляется. Вопрос только в том, есть ли смысл. Зная вас как человека, умеющего добиваться своего, отец не мог не предусмотреть вариант овладения архивом силой.
— И? — стараясь не выдавать кипящего внутри напряжения, пробубнил Гришин.
— При попытке овладеть документами силой содержимое будет уничтожено до того, как вы или ваши люди войдут внутрь хранилища.
— Звучит убедительно.
Чиркая вилкой по скатерти, Гришин что-то просчитывал. И судя по тому, что в рисунках не было смысла, можно было предположить, что полковник не учёл того, что следовало учесть в первую очередь.
