— Не могу, ключа нет, — отмахнулась Ольга, — к тому же вот — вот должен войти Григорий.
— И как ты намерена его остановить? Предложишь освежить дыхание?
— Дыхание? — глянув на зажатый в руке баллончик, Ленковская улыбнулась. — Ты всерьёз поверил, что Гришин астматик?
В этот момент за дверью послышались шаги, затем грохот, крики и вновь шаги, но уже не одного человека, а целой группы людей.
Готовившаяся к нападению Ольга в состоянии полнейшего недоумения глянула на Илью.
— Ты не знаешь, кто там?
— Что не мать и не тётушка, это точно.
— В таком случае нам конец. С одним Григорием я, может, и справилась бы. Два — перебор.
Грохот шагов переместился в сторону гаража.
Стало ясно, нашествие ботинок переступит порог, и тогда несдобровать.
Достигнув двери, звуки замерли, будто раздумывали, постучаться или войти без приглашения, после чего последовал страшнейший удар и то, что до этого называлось дверью, с треском отлетело в сторону.
Ворвавшийся человек с автоматом успел встать в стойку готовившегося к стрельбе бойца, как вдруг выпущенное из баллончика «лекарство», заставила того, взмахнув руками, кинуться навстречу Ольге.
Удар пришёлся точно в челюсть, отчего Ленковская отлетела метра на три.
Воин же, припав на колено, взвыл так, будто ткнули раскалённым железом в лицо. Отборный мат потряс стены с такой силой, что казалось ещё минута и не только гараж, но и дом развалится на части.
Ещё двое бойцов с отсутствием признаков сочувствия, проскочив мимо товарища, кинулись обследовать помещение.
Не обнаружив никого. кроме Ильи и Ольги, один из них, что был выше ростом, направился к смотровой яме.
Другой, подойдя к Илье, задал вопрос, на который Богданов не сразу нашёл что ответить.
— Вода есть?
— Зачем?
— Затем, что глаза промыть надо.
— В углу, в умывальнике. Если нет, то в ведре.
Дальше всё происходило, как в кино.
Появился Рученков. Выяснив, где Гришин, отдал команду командиру СОБровцев. Тот, получив от Богданова шифр кода и взяв с собой двоих, проследовал к хранилищу.
Потом появился Кузнецов, который, подмигнув Илье, помог подняться Ленковской. Подхватив ту под руки, увёл в направлении дома.
Кто-то снял с Ильи наручники. Кто-то протянул раскуренную сигарету.
Руча пытался выяснить, каким образом Гришин оказался в хранилище, да ещё запертый изнутри, но Богданов на тот момент меньше всего испытывал желания пускаться в объяснения.
Махнув рукой, те самым дав понять, чтобы оставили в покое, произнёс: «Потом. Всё потом».
Полковника выводили под руки. Завёрнутые назад и стянутые наручниками руки придавали вид сбитого с толку человека. Исчезла страсть во взгляде, и как результат появилось полное отсутствие одержимости, будто то был не Гришин, а другой, неизвестный Богданову человек.
Проходя мимо, полковник остановился.
— Торжествуете, Илья Николаевич? Думаете, ваша взяла? Ошибаетесь. Всё ещё только начинается.
— Иди, иди, — бросил в лицо тестю стоявший за спиной Ильи Виктор. — Отвоевался уже.
— А это ты…
Сплюнув под ноги, Гришин хотел было произнести нечто дерзкое, но сопровождающий его человек в маске, ткнув арестованного дулом автомата в спину, приказал двигаться дальше.
После того, как полковник покинул гараж, Рученков что-то долго обсуждал с командиром СОБровцев.
Илья не слышал, о чём шла речь, но по тому, насколько активно жестикулировал руками Виктор, становилось ясно, ребятам в масках надлежало перенести архив из хранилища в дом.
Закончив, Рученков, окинув гараж взглядом, произнёс: «Мда. И здесь хранилось будущее человечества».
— Будущее нельзя хранить. Будущее следует оберегать и по возможности как можно надёжнее.
Пнув ногой цепь, Илья дал понять, что он миссию обережения будущего выполнял как мог и как тому способствовала ситуация.
— Да. — улыбнулся Виктор, — Богдановы, что отец, что сын, привыкли решать проблемы радикально. Один строит сейф, другой сажает противника на цепь. Вопрос только в том, как это отразится на будущем?
— Ты о чём?
— О том, что нас ждут наверху. И что нам всем предстоит пережить кучу эмоций.
— Положительные?
— Более чем.
Распахнув дверь, Виктор, пропустив вперёд Илью, занял место у окна, в двух шагах от кресла, в котором восседала Ленковская.
Не ожидая увидеть предавшего его человека, ещё и в обществе матери, Богданов, переступив порог, замер.
Кроме матери, тётушки и Ольги, в кабинете находился мужчина, с которым Илья не только не был знаком, но никогда до этого не видел.
Седовласый, с иголочки одетый, в начищенных до блеска ботинках, в дорогих очках, мужчина представлял собой олицетворение человека, занимающего ранг не меньше, чем министра.
По тому, как тот поднялся и какой пружинистой походкой подошёл к Илье, стало ясно, незнакомец в прошлом или занимался спортом, или имел отношение к военным дисциплинам.
— Ну что, Илья Николаевич, пришло время познакомиться лично.
Протянутая рука обещала жёсткое рукопожатие.
Вложив ладонь, Богданов ощутил проникающее сквозь сознание тепло. Точно так согревала рука отца.
— Вы вообще кто?
