Размышления Ильи прервал взорвавший тишину голос Владимира Николаевича. Шум шагов, грохот упавшего стула- всё смешалось в потоке исходящего из соседней комнаты гула. Влетевший в гостиную профессор в наброшенном на плечи халате представлял собой ни много ни мало, а целый вулкан страстей. Следом, шаркая по полу тапочками, при этом беспрестанно призывая мужа к благоразумию, семенила Екатерина Алексеевна.
— К чёрту интеллигентность! К чёрту воспитанность! Всё к чёрту! — не переставал восклицать Владимир Николаевич, — главное, что я вспомнил!
— Что ты вспомнил? Объясни толком. И очень прошу, не надо так кричать. Соседей разбудишь.
— К чёрту соседей! К чёрту тишину! Как я мог забыть?!
Вздохнув, профессор опустился на диван рядом с испугано смотревшей на него Элизабет.
Потребовалась минута, чтобы тот смог отдышаться, оглядеться и хоть как-то собраться с мыслями.
— Произошло это три года назад. Катерина занималась уборкой, я находился в кабинете. Когда дело дошло до камина, она попросила меня стереть с верхнего ряда плиток пыль. Я взял тряпку, залез на стремянку и начал водить рукой по плиткам. Прикоснулся к одной, другой, третьей. И вдруг почувствовал, что те двигаются. Если бы я тогда приложил усилие, одна из плиток наверняка осталась бы у меня в руках.
— И что вы сделали? — затаив дыхание, произнесла Элизабет.
— Ничего. Катерина приказала не трогать. Испугалась, что я развалю камин.
— Да, да. Припоминаю, — опускаясь в кресло, пролепетала Екатерина Алексеевна, — что-то такое было.
Илья вскочил с раскладушки. Сообразив, что в комнате не один, схватил со стула брюки, начал надевать, с трудом попадая ногами в штанины.
— Вы можете вспомнить, какая конкретно из плиток двигалась?
Обращаясь к профессору, Богданов подскочил к камину, начал ощупывать плитки.
— Не помню. Но что в верхних рядах, это точно.
Через минуту Владимир Николаевич входил в комнату со стремянкой в руках. Установив ту рядом с камином и взобравшись на верхнюю ступеньку, он начал по очереди касаться плиток.
— Разрешите, я попробую?
Видя, насколько неуверенно держится на лестнице профессор, предложил Илья.
— Попробуйте.
Спустившись, Владимир Николаевич не замедлил обозначить действия свои девизом общего руководства, в результате чего последовала первая, требующая подчинения фраза:
— Начните с верхнего ряда.
— Я уже проверил.
— И что?
— Ничего.
— Тогда попробуйте второй, сверху.
Илья, прикоснувшись к первой в указанном ряду плитке, отдёрнул руку.
— Они двигаются.
Следующее прикосновение оказалось более деятельным, так как плитка осталась у Ильи в руках.
Спустившись со стремянки, Богданов положил ту на стол, после чего последовала команда: «Кто-нибудь дайте тряпку. Здесь что-то написано».
— Такая подойдёт?
Дрожащим от волнения голосом Элизабет протянула Богданову фартук Екатерины Алексеевны.
Поколдовав над плиткой, Илья с безнадёжностью во взгляде опустился на стоящий рядом стул.
— Не могу разобрать. Часть букв стёрлась. Прочитать надпись не представляется возможным.
— Разрешите, я попробую?
Достав из кармана лупу, Владимир Николаевич, потеснив Илью плечом, занял место рядом.
— Ну, что там, Володя? — попыталась достучаться до сознания мужа Екатерина Алексеевна.
— Спокойно, господа! Спокойно! Всё идёт по плану, — не отводя от плитки лупы, профессор победно поднял вверх руку, — Лизонька! Берите карандаш, записывайте. Соколов Александр Семёнович. Родился в 1820 году. Умер в 1888.
— Отец прадеда.
— То есть ваш прапрадед.
— Да.
Ринувшийся к стремянке Илья предпринял попытку сдвинуть ещё одну из плиток. И вновь удача.
— Всего должно быть восемь.
Держа в руках схему генеалогического дерева, Екатерина Алексеевна сгорала от нетерпения озвучить результат собственных соображений.
— Почему восемь? — глянул на жену Владимир Николаевич.
— Потому что на схеме восемь мужчин, и все они обозначены как главы семейств. Если убрать прадеда, деда Лизы и отца, получается восемь.
— Почему убрать прадеда?
— Потому что на плитках указаны не только даты рождения, но и даты смерти. Не мог же Соколов, будучи живым, указать день собственной кончины. И потом, он покинул Россию задолго до того, как уйти в мир иной. Выходит, увековечить себя надписью на плитке Андрей Александрович не мог по определению.
Столь на первый взгляд сложное и в то же время простое объяснение вызвало всеобщее одобрение.
Держа наизготовку лупу, профессор, подойдя к камину, поднял голову вверх.
— Скажите, Илья! Вы, когда плитки снимали, случаем не обратили внимания, есть за ними пустота?
— Обратил. Ничего такого. Обычная кладка вперемешку с растворной стяжкой.
— Как же тогда были прикреплены плитки, если вы их так легко сняли.
— Специальный крепёж. Каждую плитку можно как легко снять и так же легко установить.
— В таком случае возникает вопрос, зачем было придумывать крепёж, если за плитками кирпич и никаких пустот?
— Не знаю, но на некоторых плитках рисунок почему-то нанесён в обратном направлении.
