– Нет, – тоном сожаления произнес мужчина. – Но кто из нас может похвастать, что знает другого? Ретиф де ла Бретонн любил повторять: «Когда смотришь на человека, видишь в лучшем случае половину».
Повисла небольшая пауза, после которой незнакомец повернулся к Алену и с улыбкой посмотрел на него светло-голубыми глазами.
– Кто вы? – спросил Ален. – Разведка? Спецслужбы? Безопасность?
– Бросьте, – махнул рукой мужчина. – Разведка, спецслужбы, безопасность… Все это безнадежно устарело. Воган кое-что дал вам, доктор. Не могли бы вы показать мне, что именно?
Ален хотел возмутиться. С какой стати он должен слушаться неизвестно кого? Но мужчина вел себя так любезно, а свою просьбу выразил так вежливо, что неловко было ему отказать. Ален вытащил из кармана пальто два билета и протянул незнакомцу.
– Благодарю вас, – сказал тот и взял билеты.
Внимательно их изучил.
– Первый ряд, – вслух прочитал он. – Вы намереваетесь туда пойти?
– Пока не знаю, – с вызовом произнес Ален.
Мужчина чуть склонил голову и аккуратно порвал билеты на две части.
– Что вы делаете? – воскликнул Ален, но это не произвело никакого впечатления на его собеседника, который продолжал неторопливо и методично рвать билеты в мелкие клочки. Завершив свой труд, он пустил клочки по ветру.
– В этот вечер по телевидению будут очень интересные передачи, – сказал он.
Достал из кармана бумажку в десять евро, положил ее под блюдце и добавил:
– Я угощаю.
Встал, натянул свои замшевые перчатки и слегка поклонился Алену:
– Счастлив был с вами познакомиться.
Он пошел прочь по тротуару, и Ален с трудом подавил в себе желание вскочить и крикнуть ему в спину: «Эй! Куда вы? Подождите!» Рядом с мужчиной в шерстяном пальто остановился белый автомобиль. Алену показалось, это был «ауди». А может, «мерседес»? Мужчина сел в машину, и она тронулась с места.
– Да кто в это поверит? В этом фартуке и с поварешкой в руках я выгляжу идиотом!
– Ничего подобного, ЖБМ. Вы выглядите не идиотом, а нормальным средним французом.
ЖБМ помешал в кастрюле с бульоном, сваренным его кухаркой, и посмотрел на Домисиль. Рукава сорочки он закатал, запонки и часы предусмотрительно снял.
– Я не средний француз, – сказал он. – Я обладатель одного из крупнейших во Франции состояний.
– Да, но люди об этом не знают. А если узнают, не поверят. Скажут, что слухи о вашем богатстве сильно преувеличены. Но даже если допустить, что им это известно, в чем проблема? Человек располагает средствами, но сам готовит себе еду. Прекрасный имидж. Взгляните, какая прекрасная кухня! Шкафчики, полочки, специи, овощи! В окна бьет солнце! Каждому захочется прийти к вам в гости, попробовать ваш пот-о-фё. Пот-о-фё, приготовленный лично ЖБМ! Люди будут мечтать познакомиться с вами, особенно женщины. Вы – идеал мужчины. – Чем больше она говорила, тем сильнее возбуждалась. – Вы – жизнелюб, который готовит воскресный обед, пока его жена сидит на диване и читает женский журнал и эсэмэски от взрослых детей…
– Прекратите, Домисиль! – прервал ее ЖБМ. – У меня от вашей трескотни голова кругом идет.
– Улыбка! – скомандовал фотограф. – Вот так, отлично! А теперь снимите с варева пробу!
Последние полчаса ЖБМ торчал на собственной кухне, уставленной прожекторами, и старался не жмуриться, когда его слепили вспышки фотокамеры, без конца помешивая переваренный бульон. Прислуга – кухарка, автор того самого бульона, дворецкий и горничная – стояли в дверях, наблюдая, как
– За кого вы меня принимаете, – разозлился ЖБМ. – Что я вам, Дюкас?
– Он прав, попробуйте бульон, – приказала Домисиль. – Прекрасно! Посмотрите на меня! Браво! Супер! То, что надо! Улыбка! Есть! Мы верим, что это вкусно! Мы жаждем это попробовать! Мы хотим это съесть! – Домисиль захлебывалась от восторга.
Они сняли, как он с видом шеф-повара режет овощи для супа (ЖБМ чуть не отхватил себе большой палец), после чего повели их с Бланш в сад, где заставили его вперить взор в небеса, одну руку положить жене на плечо, а вторую, с вытянутым пальцем, с улыбкой поднять, якобы на что-то ей указывая – то ли на самолет, то ли на голубя, то ли на муху; это не имело значения. Главное, сказали они, создать настроение общности и символ устремленности в будущее. Считая сцену под условным названием «Пот-о-фё», им оставалась последняя – на Лионском вокзале, та самая, для которой ЖБМ должен был позировать на фоне рельсов и на которую делалась основная ставка. «Ради шести полос в «Пари матч» можно и постараться», – как заметила Домисиль. Бланш не принимала участия в кухонных эпизодах; сразу после съемки в саду она уехала в аэропорт Руасси, где ее уже ждали помощники. Они на несколько дней улетали в Нью-Йорк, на ежегодное совещание совета директоров американского отделения холдинга «Катенак».
