ВАЛЬДЕМАР ЛЫСЯК
ФРАНЦУЗСКАЯ ТРОПА
Waldemar Łysiak – Francuska ścieżka
Instytut Wydawniczy Pax – 1976
"Я не помню того дня. Помню только свою спешку (…) Еще
помню, что шел я, уставив глаза в землю (…). Ничего больше
я уже и не знаю. Мои воспоминания оживают только с
вечерней прохладой (…) Сейчас я продолжаю идти своим
путем и уже чувствую, что вместе с усталостью что-то во мне
преображается. Если миражей нет, я их придумываю (…). И
все вдруг превращается в книжку с картинками, немного
жестокую, волшебную сказку…"
Антуан де Сент-Экзюпери "Земля людей"
Эта книжка является плодом нескольких пребываний во Франции, а нарисованная в ней тропа – художественным произведением, сложенным из нескольких тропок, только сейчас объединенных в непрерывную линию на карте. Только это значения не имеет. В каждом из нас память укладывает наши малые и большие тропинки из одной и той же географической зоны в одну нить, корни которой следует искать в великом мифе путешествия. Этот миф принадлежит наиболее прекрасным литературным традициям человечества, что начинается с Одиссея и Энея, проходя через Дон Кихота и Тома Джонса, и доходит до Геккельбери Финна, капитана Ахава и Мермоза[1]. Суть его заключается в превосходстве самой дороги над целью, которая – в соответствии с законами перспективы – всегда отдалена и недостижима. Дорога и время материализуют феномен взросления человека и, уча ответственности за каждый шаг, не освобождают от ответственности за утопичность цели.
Чего я искал во Франции? Как и многие передо мною – источников самого себя. Я не имею в виду семейных уз, которые будут заставлять мчаться по Франции моих детей, потомков – по матери – семейства Пуазель, но уз многим более крепких, что объединяли обе наши страны с Валуа, через Наполеона и Великую Эмиграцию до Шопена, супругов Кюри и переводов Боя. Воспитываться на примерах из этого салона европейской культуры было так же, словно дитя горцев, которое, услышав в школе про море, мечтает погрузиться в его волны.
И очень плохо, когда отправляешься на пляж без этой мечты. Тропа должна быть запрограммирована в человеке еще до того, как он начнет путешествие, если этого нет – путешествие не даст никаких результатов. Тогда на дороге ничего не встретишь, и уж в меньшей степени – самого себя, если ничего от тропы не ждешь. Конечно, всегда останется много места для случайности, порождающей загадки зачарованных островов, но нельзя полагаться на тотальную неожиданность – всегда следует открывать то, предчувствие которого носишь внутри себя. Если ищешь архитектурные переживания – ты находишь их в сотнях камней; любовные – встречаешь красивых женщин; художественные – влюбляешься в улыбку Джоконды. Колумб, когда плыл на запад, носил в себе целую Америку.
Истинная тропа – это создание скульптуры из глыбы имеющегося у вас мрамора; но если ее нет, даже самый искусный резец ударит в пустоту…
То, что сильнее всего сидело во мне, чего я сильнее всего искал на французской тропе, это не произведения, но их отцов. Людей, которым возвели памятники. Искушение воплощения в их тела и души в силу обратной реинкарнации. Даже если они проживали только в легенде, и фанатичный рационализм лишил их наследства. Тем более – в таком случае! Ибо, как написал мудрый рационалист Эйнштейн: "Самое красивейшее переживание, которое нам дано пережить – это мистическое переживание. Заглядывая в глубь величайших вещей, мы не теряем чувства общения с тайной".
ИМПЕРИЯ МОНТЕ КРИСТО
"Если вы выберетесь в Марсель, вам покажут дом Морреля, дом
Мерседес, а так же камеры Дантеса и Фарии. "Когда я
переделывал "Монте Кристо" для театральной постановки,
художник требовал от меня точного описания (замка) Иф. Я
написал в Марсель, и рисовальщик, выполнивший для нас
набросок, со всей наивностью подписал его так: "Вид замка Иф, в
котором был заключен Дантес" (…). Еще я узнал, что какой-то
молоденький чичероне прекрасно зарабатывает, продавая
неподдельные перья из рыбьих костей, сделанные самим
аббатом Фария".
В плане территории, империя Монте Кристо помещается: на небольшом островке Тосканского архипелага, затем в старинном марсельском замке, стены которого изрядно погрызены временем, и, наконец, в дворцово-парковой резиденции под Парижем. Именно в такой последовательности прикасалась к этим трем анклавам моя тропа, поскольку я плыл во Францию из Неаполя через Тирренское море, Геную и Лигурийское море в Марсель. На самом же деле империя эта распространяется на поверхности юношеских мечтаний и впечатлений, форму которым – в том числе, и для людей пожилых – дала литературная сказка.