– Постойте, – прервала его Клавдия. – Вы где живете?
– На Трубной.
– Давайте адрес, я сейчас беру такси и еду к вам.
– Зачем? – закричал Возницын.
– Надо поговорить. Вы с родителями или с соседями живете?
– В коммуналке. Один.
– Ясно. Ждите, не засните только. Борька сказал, что вы жутко напились.
– Да, я пьяный, не надо приезжать, – взмолился Петя.
– Решаю я, – отрезала Лернер. – Итак, записываю адрес…
Возницын покорно продиктовал. У него уже вообще не было никаких сил, а уж сопротивляться этому колдовскому голосу и подавно.
Все оставшееся время до приезда Клавдии он пытался навести в своем жилище порядок, а потом выскочил на лестничную клетку встречать ее, чтобы она не стала звонить в дверь и не перебудила всех соседей.
– Так вот вы как живете, мой рыцарь, – Клавдия внимательно оглядела комнату.
– Никакой я не рыцарь, – пробормотал Возницын, стараясь дышать в сторону.
Странно, что он вообще исторг из себя какие-то звуки. Состояние Пети можно было выразить одним словом – столбняк. Появление Лернер было таким же чудом, как если бы солнце, вместо того чтобы пребывать на небосклоне, вдруг через форточку вкатилось в эту мрачноватую, неухоженную клетуху.
– Давай присядем, – мягко предложила Клавдия, словно хозяйкой здесь была она. – Я хочу поговорить, это важно.
Возницын мотнул головой в знак согласия и рухнул на скрипнувший под ним стул. Лернер грациозно опустилась в низкое, сильно потертое кресло и внимательно посмотрела на молодого человека, который сидел, словно окаменев, боясь поднять глаза.
– Петр, вы меня поразили своим подарком. Право, я такой красоты никогда не видела. Любовалась всю дорогу, а приехав домой, положила перед собой и больше часа смотрела не отрываясь на это волшебство. И чем дольше смотрела, тем больше влюблялась в нее. Но чем больше влюблялась, тем больше меня охватывал страх. Такие вещи должны принадлежать королевам, но не актрисам советских театров.
«Ужасно, – мелькнуло в голове у Возницына. – Ведь я собирался сказать, что именно ей дарю то, что может принадлежать исключительно королевам. Потому что она для меня выше всех коронованных особ».
– Я оценила твой поступок, – мягко продолжала Клавдия. – И, поверь, навсегда сохраню память о нем. Но я не могу принять такой подарок.
– Но почему? – только и смог выдавить Петя, чувствуя, что по щекам текут горячие слезы.
– Причин несколько. Если я не ошиблась, стоимость твоего подарка неизмеримо высока. Даже не догадываюсь, сколько он может стоить… Вероятно, сотни тысяч. Это музейная вещь, и принадлежать мне не может. Какой-нибудь принцессе. Или королеве. Тем более я не знаю, где ты ее взял.
«Она думает, что я вор, что я украл! – ужаснулся Возницын, уже готовый умереть от стыда. – Как такое могло случиться?»
– Я вовсе не считаю, что ты ее где-то… позаимствовал, – словно отвечая на его мысли, сказала Лернер. – Никогда плохое не думала. Остается другой вариант – это красивая имитация. Но и тогда я не смогу ее носить – не терплю дешевых подделок. Ответь, подлинная эта вещь или красивая подделка, которую, я верю, ты подарил от души? В самом деле, к ювелирам мне обращаться никак нельзя.
– Там все подлинное, – прошептал убитый этой экзекуцией Петя. – Я знаю точно. Никогда не стал бы дарить фальшивку.
– Верю, – протянула к нему свои изумительные руки актриса. – Верю, не говори больше ни слова. Я не совсем точно выразилась. Куприн, «Гранатовый браслет»… Я подумала, вдруг что-то подобное. В общем, я принимаю твой подарок, но с одним условием – ты должен взять его на хранение. Тогда сокровище будет надежно укрыто. Ведь у меня в квартире вечно проходной двор. К тому же я часто в разъездах. Прошу, веря в твою честность. А также в искренность чувств, которые ты ко мне питаешь. Не удивляйся, я ведь женщина, все замечаю.
Откровенно говоря, Возницын ничего тогда не понял. Наговорив ему множество утешительных слов, Лернер ушла – ее ждало возле дома такси. Петя даже не предложил своей удивительной гостье чаю – так и молчал, тупо уставившись в пол. Когда он наконец поднял глаза, кресло напротив пустовало. Лишь тонкий запах духов свидетельствовал о том, что все это ему не приснилось, в квартире действительно побывала женщина, ради которой он отказался от собственной жизни. И еще на маленьком столике лежала приличных размеров бархатная коробка. Возницын машинально протянул руку и утопил внутрь передней стенки металлический штырек. Щелкнула крышка, и по мрачной комнате забегали разноцветные зайчики. В новом бархатном футляре, переливаясь всеми цветами радуги, сияла фантастической красоты диадема, украшенная великолепными драгоценными камнями и напоминающая царский венец.
