— Нам доставляют угрей с Мартигского пруда, — пояснил Бувиллю папа Иоанн. — По вкусу ли они вам?
Толстый Бувилль с набитым до отказа ртом ответил лишь восторженным взглядом.
Папская кухня отличалась необычайной изысканностью; даже по пятницам во дворце устраивались настоящие пиршества. Свежий тунец, норвежская треска, миноги и осетры, приготовленные десятками способов и приправленные различными соусами, следовали друг за другом нескончаемой вереницей на сверкающих блюдах. Арбуазские вина, как золото, искрились в кубках. К сырам подавались сухие вина Бургундии, Ло или Роны.
А сам папа брал себе ложечку паштета из щуки, долго разминал его беззубыми деснами и потягивал из кружки молоко. Он почему-то вбил себе в голову, что папе негоже есть мясо!
Его высочество Валуа поручил Бувиллю обсудить с папой еще один, куда более щекотливый вопрос — вопрос о крестовом походе, но с выполнением этого поручения дело обстояло много хуже, ибо Иоанн XXII ни словом не обмолвился о крестовом походе во время предыдущих встреч. Однако пора было решиться. Обсуждение подобных вопросов послы обычно начинают издалека и, руководствуясь этим правилом, Бувилль сказал, считая, что делает тонкий ход:
— Святейший отец, французский двор с огромным вниманием следил за церковным собором в Валльядолиде, который два года назад был проведен вашим легатом и где было приказано священнослужителям покинуть их сожительниц…
— … под угрозой, что если они не покорятся, — подхватил папа Иоанн скороговоркой, тоненьким, тихим голоском, — то через два месяца будут лишены трети своих доходов, еще через два месяца — другой трети, а еще через два — всех доходов. По правде говоря, мессир граф, человек живет во грехе, даже если он священник, и мы отлично знаем, что нам никогда не удастся полностью искоренить грех. Но пусть по крайней мере те, кто упорствует во грехе, помогут нам наполнить сундуки, а деньги послужат тому, чтобы сеять добро. Ведь многие стараются не доводить дело до публичных скандалов.
— И, таким образом, епископы не будут больше присутствовать при крещении и бракосочетании своих незаконных детей, что, к сожалению, в последнее время вошло в обычай.
При этих словах Бувилль вдруг побагровел. Как это его угораздило заговорить о незаконных детях, сидя напротив кардинала дю Пуже? Это промах с его стороны, грубый промах. Но никто, казалось, не придал значения его замечанию. Поэтому Бувилль поспешил продолжить:
— Но почему, святейший отец, в отношении священников, сожительствующих с нехристианками, предусмотрено более тяжелое наказание?
— Причина тут простая, мессир граф, — ответил папа Иоанн. — Здесь имеется в виду в первую очередь Испания, где проживает много мавров… и где наши священники без труда находят подруг, которым ничто не мешает распутничать со служителями церкви.
Он слегка шевельнулся в своем огромном кресле, и по его тонким губам скользнула легкая улыбка. Он уже понял, к чему клонил его собеседник, переводя беседу на мавров. Это настораживало и забавляло его, и он внимательно следил за тем, как Бувилль, отхлебнув глоток вина для храбрости, продолжал свою речь с деланно непринужденным видом.
— Этот собор, святейший отец, несомненно, принял разумное решение, которое окажет нам немалую услугу во время крестового похода. Ибо с нашими армиями пойдет много священнослужителей, а армии будут продвигаться по землям, где живут мавры; не следует священникам показывать дурной пример.
Бувилль вздохнул свободнее, наконец-то слова «крестовый поход» были произнесены вслух.
Папа Иоанн прищурился и сплел пальцы.
— Но будет столь же плохо, — не спеша ответил он, — если подобное беспутство распространится среди христианских народов, пока их войско будет находиться в заморских странах. Ибо приходится признать, мессир граф, что всегда, когда армии сражаются вдали от своих государств и когда народ лишают самых доблестных его сынов, в этих странах пышным цветом расцветают разнообразные пороки, как будто вместе с войском эти земли покидает и уважение, с каким люди должны относиться к законам божьим. Ничто так не способствует греху, как война… Его высочество Валуа по-прежнему настаивает на этом крестовом походе, которым он желает почтить наш понтификат?
— Дело в том, святой отец, что посланцы Малой Армении…
— Знаю, знаю, — сказал папа Иоанн, раздвигая и сближая мизинцы. — Ведь я сам направил этих посланцев к его высочеству Валуа.
— До нас со всех сторон доходят вести о том, что мавры на побережье…
— Знаю. Вести поступают ко мне в то же время, что и к его высочеству Валуа.
