Были в конверте и фотографии других людей, снятых, скорее всего, тоже самой Викой. Ничего особенного: несколько влюбленных пар, какие-то вечеринки, загородные прогулки. И везде – подмечено и снято интимно-сокровенное, то, что обычно люди прячут и скрывают от посторонних глаз. Пара фотографий крупным планом запечатлела «голубую» любовь – два молодых человека в постели, в недвусмысленной позе. Один показался Клавдии смутно знакомым. Вроде бы… Нет! Наверное, показалось, что она где-то его видела. Может, в подземке, когда продавала газеты? Там столько народу проходило мимо за день, что любое лицо станет знакомым. В конце концов, все люди чем-то да похожи! Нет, как Клава ни старалась, так и не смогла вспомнить, где могла видеть это лицо. Скорее всего, он покупал у нее газеты. Или часто проходил по переходу.
Клавдия собрала фотографии, сложила их обратно в конверт и тщательно припрятала. Раз Вика держала их в камере хранения, у нее были на то веские причины.
Стало совсем темно. Маленькая настольная лампа с красным абажуром оставляла кухню погруженной в темноту. Клавдия думала о Кирилле и себе… о Кирилле и Вике… о телефонном звонке с предупреждением… Ей хотелось плакать. В конце концов, что было, то было. Каждый человек, живущий на этой земле, имеет прошлое. Оно просто есть, это прошлое. Но оно не должно мешать настоящему, а тем более – будущему. Вика мертва, ее больше нет, она Клавдии не соперница. Отчего же так мучительно сжимается сердце? Отчего Клава чувствует себя обманутой, преданной, как будто Кирилл изменил ей? Ведь он ничего не говорил ей о своих чувствах, ничего не обещал. Что это, ревность? Ревность к мертвой? Или вообще к любой женщине, на которую обращал или обратит внимание Кирилл? Глупость, безумие! Это ей совсем не нравится!
Неужели все-таки Кирилл убил Вику? На убийцу он не похож. Вернее, это Клавдии не хочется, чтобы он оказался убийцей. Но если это не он, то кто? Кто-то же сделал это? С какой целью? Из ревности? Судя по количеству мужчин, с которыми Вика имела интимные отношения одновременно, этот мотив мог быть вполне вероятным.
Увиденные фотографии взбудоражили Клавдию, раздразнили, пробудили ее воображение. Она представляла себе одну эротическую картинку за другой, злясь на себя, в бессилии переключиться на что-то другое, более серьезное. Все-таки Кирилл очень сексуален! Или это она испытывает к нему такое откровенное влечение? Стыд какой!
Надо отвлечься от навязчивых мыслей о Кирилле, о его прикосновениях, о том, что он – мужчина… Каков он в постели? Нет, это никуда не годится! Так можно заработать комплекс на сексуальной почве. Необходимо отвлечься! Клавдия решила действовать. А сейчас пора ложиться спать. Утром она сможет посмотреть на все по-другому.
Зия поливала цветы, напевая себе под нос модную песенку. Цветы сначала бурно росли, цвели и служили предметом восхищения посетителей и клиентов «Антика». Но в последнее время этот процесс приостановился. Листья декоративных растений то и дело желтели, вяли, сворачивались, сохли, словно на них обрушились разом всевозможные цветочные напасти. Антон велел Зие купить удобрения, но это мало помогало.
Почти то же происходило и с делами фирмы. Компьютерный бизнес совсем зачах; положение спасали линии по производству минеральной воды, которые продолжали приносить деньги. Кирилл, с еще не сошедшими синяками на лице, но по-прежнему привлекательный, пытался навести в делах порядок, что удавалось ему далеко не с теми легкостью и блеском, что раньше. Партнеры стали несговорчивыми, капризничали, подводили, не вовремя переводили на счет деньги – словом, что-то пошло не так, как хотелось. Антон работал вдвое больше, а результаты неуклонно, хотя и не резко, ухудшались.
Муромцев нервничал, делал много лишних движений, создавал суету и хаос и начал даже покрикивать на служащих. Леонтина, его царица, обожаемая и желанная, стала его раздражать. Антон долго не мог понять, что происходит, когда во время телефонного разговора с нею едва сдержался, чтобы не нагрубить и не потребовать оставить его в покое по крайней мере в рабочее время. Выходит, бизнес был для него важнее любви. Честно говоря, он всегда совершенно искренне считал, что для него как раз все наоборот: любовь, отношения с женщиной – на первом месте, а потом уже все остальное. На практике получился несколько иной расклад.
А Кирилл, казалось, не особо огорчался по поводу сложившейся ситуации. Его гораздо больше волновали звонки неизвестных, которые вопили, шептали, завывали на все лады и требовали невесть чего. Не говоря уже о посещениях всяких оборванцев, полоумных, эксцентричных и просто агрессивно-опасных личностей, поджидающих его то у дома, то в подъезде. Некоторые каким-то образом узнали адрес «Антика» и нарушали спокойствие на фирме. Правда, подобные неприятные инциденты стали происходить значительно реже, и это радовало. Хоть что-то положительное на фоне наступившей «черной полосы»!
