— Шутка и даже выдумка, — тянет наставник, поджав сухие губы. — Такая же, полагаю, как твои необычные познания в артиллерийском деле и медицине.
Аббат Бартимеус с кряхтением встает из-за стола и начинает прохаживаться по кабинету взад-вперед.
— Самое интересное заключается в следующем. Был бы ты гениальным ученым, седобородым энтузиастом науки, никто бы и слова не сказал. Ну, придумал послушник новую форму орудийных стволов, догадался, как улучшить кулеврины и ручные пушки, так честь ему и хвала. Ан нет, ты знал все это заранее!
Я молчу.
Подождав немного, бывший мой наставник с легкой грустью замечает:
— Но сейчас все это неважно. Грядут события, на фоне которых и неизвестный тайный орден с загадочными знаниями, и уж тем более судьба простого послушника отходят на второй план. Ах, если бы ты только знал, Робер, что вскоре произойдет!
— Да тут и гадать не надо, — отзываюсь я с легким презрением, можно подумать, не видал я той единой Европы! — Тамплиеры, то бишь Золотые Розенкрейцеры, желают править всем, куда только могут дотянуться их загребущие ручки. А для этого им жизненно необходимо повсюду сместить королей и установить власть черни. На первый взгляд править миром будут парламенты, на деле же — храмовники. Тоже мне загадка!
— Браво, — аплодирует бывший наставник. — Я горжусь тобой! Как жаль, что нам придется расстаться!
— Расскажите, как вам удалось стать аббатом, — быстро прошу я.
Мне и в самом деле интересно, как это отец Бартимеус ухитрился прыгнуть так высоко.
— Очень просто, — пожимает тот плечами. — Так просто, что даже ты можешь догадаться. Ответ тривиален, но я разрешаю тебе подумать. Только недолго, у меня мало времени.
— Ответ тривиален, — бормочу я. — Логично было бы предположить, что у вас нашлось нечто, позарез необходимое королю, а уж в обмен на это сюзерен отдал вам аббатство. Но что же вы предложили Карлу VII? Набранное вами войско, тайные знания или нечто иное?
Мне кажется, или я и впрямь вижу в глазах наставника мгновенную вспышку?
— Деньги, — с недоверием говорю я. — Не может быть!
Аббат кивает, на лице его сияет торжествующая улыбка.
— Золото, отобранное мною у барона де Ре, позволило вам получить аббатство Сен-Венсан! — скриплю я зубами.
— Ты прав, мой мальчик, все устроилось благодаря Роберу де Армуазу. Я славно подготовил тебя!
— Но почему же Гаспар де Ортон сам не преподнес золото королю?
Бывший наставник долго глядит на меня с некоторым сожалением, кривя лицо.
— Я думал, ты смышленее, — заявляет он. — Тупых и храбрых у меня навалом, а вот умных не хватает.
Я переступаю с ноги на ногу, чертовы кандалы в кровь натерли руки и ноги, раны воспалились и постоянно зудят.
— Тут важно выбрать подходящий момент, — смилостивившись, поясняет аббат Бартимеус. — Отдать не вовремя — все равно что выбросить. Политика!
— Выходит, вы оказались проворнее, — киваю я. — И потому прежний аббат в могиле, а вы — в его кресле. Справитесь ли?
Пропустив издевку мимо ушей, аббат Бартимеус заявляет:
— Я решил оставить тебя в живых. Посидишь какое-то время в темнице, подождешь, пока у меня дойдут до тебя руки. Прощай, Робер!
— Погодите! — поспешно роняю я. — Неужели вы даже не попытаетесь предложить мне перейти на службу ордену розенкрейцеров? Мы можем договориться, я многое знаю и умею, я буду вам полезен!
— Ты и так прекрасно нам послужил, — серьезно говорит бывший наставник. — Никто и подумать не мог, что ты сможешь докопаться до правды. Достаточно редко, примерно раз в десятилетие, у кого-нибудь мелькает схожая мысль. В поисках истины эти люди вскрывают все слабые места нашей легенды, и мы пользуемся добытыми ими сведениями, чтобы укрыть наши секреты еще лучше. Так что спасибо и прощай!
— Клянусь, что верой и правдой буду служить вам!
— Робер, Робер, — смеется наставник. — Неужели ты думаешь, что я так плохо тебя знаю? Если я отпущу тебя, то рано или поздно ты доберешься до моего горла.
— Надеетесь жить вечно? — гляжу я ему в глаза.
— Сегодня я аббат Сен-Венсана, завтра — епископ в Блуа, а послезавтра — кардинал Франции, — заявляет наставник, и я с холодком понимаю, что так оно и будет.
— А затем — папа в Риме? — продолжаю я мысль аббата Бартимеуса.
— Ну вот видишь, мой мальчик, как ты смышлен! — холодно улыбается бывший наставник. — Посуди сам, ну разве можно оставить тебя в живых?
— Выходит, я никогда не выйду из темницы? — шепчу я. — А как же Жанна, что будет с ней?
Аббат звонит в серебряный колокольчик, тут же в его кабинет влетают монахи гренадерского роста. На мои плечи падают их тяжелые, как бревна, руки, и я даже не пытаюсь сопротивляться, ведь шансов у меня никаких. Последнее, что я вижу перед тем, как на голову мне натягивают темный мешок, — отстраненный взгляд аббата. Наставник уже вычеркнул меня не только из мыслей, но даже и из списка живых. А если до сих пор не приказал придушить меня где-нибудь в темном углу, так вовсе не из-за привязанности к бывшему ученику, а потому лишь, что я еще могу ему понадобиться.
