Словами это правильно не расскажешь. Даже то, что описывается словами, всегда приблизительно. А во французском поцелуе слов нет. Но это именно разговор.
Я решил сделать, пусть не точную и не умелую попытку, перевести этот разговор языков во время французского поцелуя, на язык слов. Ну как сумел.
– Привет – говорит язык Люды, обнимая мой. – Ты меня не брезгуешь?
– Я готов тебя всю выпить или выпей меня. – отвечает мой язык, ложась сверху на язык Люды.
– Лучше съешь меня или я тебя съем. – Люда, как можно сильнее всасывает мой язык в себя. Я отдаюсь.
– Я теперь ты. – Люда облизывает кончиком языка мой язык.
Я дыханием ловлю её язык и всасываю что есть силы.
– Какой ты сильный – говорит язык Люды, выскальзывая из объятий.
Прелюдия закончена и у нас начинается танец языков.
Языки ощупывают друг друга, переворачивают, крутят, щёлкают, трепещут.
– Я хочу умереть с тобой. – говорит язык Люды. – Вдохни меня.
Я вдыхаю. Не всасываю, а именно вдыхаю.
– Это я хочу умереть с тобой. – говорит мой язык. – Вдохни меня.
Окружающего мира уже нет. Мы целуемся больше двух минут, кислород кончился, и мир начинает плыть в сладостном ожидании чуда.
Мы дышим друг другом, а наши языки, то сплетаясь, то расплетаясь, ласкают друг друга. Верх и низ исчезли. Всё кружится и единственное, что я пытаюсь, так это не потерять сознание и продолжать ощущать это блаженство.
– Хватит уже сосаться! – громко говорит кто-то из ребят. – Задохнётесь ведь. С кем потом целоваться?
Воспоминание первое
Украина Днепропетровск. 1985 или 86 год Аквариум ДГУ (это что-то типа музея) на Комсомольском острове.
Мы с моим другом коллегой и начальником Валеркой поймали на крыше в рабочее время нашего младшего товарища вовсе не за производственной деятельностью. Дисциплины у нас не было никакой. Все работали на сплошном энтузиазме. Поэтому совсем не производственные вопросы нас интересовали – интересовал вопрос, а что можно делать на крыше, когда внизу любимая (действительно любимая для всех) работа.
– Юра ты чего здесь делаешь?
– Не важно.
– Признавайся.
– Смотрю – смущаясь, говорит наш юный друг.
– И куда же ты смотришь?
– В раздевалки. Вдруг увижу.
Надо сказать, что крыша аквариума располагалась непосредственно над городским пляжем и примерно с десяти – пятнадцатиметровой высоты рассматривать происходящее в пляжных раздевалках было не так уж сложно. Нельзя сказать, что нам самим никогда не приходила в голову эта мысль, но никогда для этого не было времени. Наша мотивация не была такой высокой как у семнадцатилетнего Юры. Поэтому мы и развеселились. Ситуация казалась забавной.
– Юра – спросил я – а хотел бы ты, чтобы женщины вообще ходили голые? Чтобы не надо подглядывать?
Юра был мальчик умный, а я постоянно тренировал его взрослеющий интеллект различными вопросами, содержащими подколки. Поэтому Юра задумался, а не брякнул первое попавшееся и ожидаемое: «Это было бы здорово!».
После пятиминутной паузы он ответил:
– Нет. Это было бы не хорошо. Тогда бы это было не интересно. Хорошо, когда интересно.
Воспоминание второе
Израиль Арад 1992 год. Я охранник бюро по трудоустройству поработавший перед этим техником в бедуинской школе города Ксейфе.
Каждую неделю одна бедуинка из этого поселка изменяет со мной своему мужу.
Происходит это так. Следуя за своим мужем и его старшей женой, проходя мимо меня, она приоткрывает занавесочку (не знаю, как она называется) закрывающую нижнюю часть её лица и улыбается мне.
Я улыбаюсь в ответ одними глазами, понимая, что если ее муж обнаружит это прелюбодеяние – нам обоим не жить.
Воспоминание третье
Израиль, Арад, 1992 год. Я охранник бюро по трудоустройству.
Охраняю. Хожу с пистолетом заглядываю под лавочки под машины за деревья – чтобы мин не было.
Подбегает ко мне мой друг бедуин. Как будто хочет что-то сказать, но посмотрев на пояс с пистолетом, замялся.
– Ну Сулейман говори. Что случилось.
Сулейман бледный и я начинаю волноваться не случилось ли чего.
– Извини. Мне неудобно это говорить, но там, на остановке твоя жена разговаривает с посторонним мужчиной.
Я смотрю на часы. Действительно время подвозки её на фабрику игрушек, куда она устроилась в ожидании своих стоматологических курсов. Я сдерживаю вздох облегчения. Неудобно перед Сулейманом, но как ему объяснить, что моя жена имеет обыкновение не только разговаривать с «посторонними» мужчинами, но и чмокаться с моими товарищами, приходящими к нам в гости. Причем прямо при мне.
– Спасибо Сулейман. Я разберусь.
