Антон, заигрывая, размахивал своей увядшей розой.
— Быстро. — Джинджер предостерегающе вздернул рыжие брови.
— Боже, — тихо простонал Олли. — Будь что будет!
Он повернулся к Антону, который уже прижимал Касс к толстому немцу.
— Оставь мою мать в покое, ты, подлый мерзавец! — прорычал он, как надеялся, с шекспировскими интонациями. — Она замужняя женщина. И если сегодня у нее слегка выглядывает грудь, и она накрашена, это вовсе не означает, что мама готова к прелюбодеянию в многочисленных постелях.
— Э? — Глаза Антона выкатились от удивления.
Официант, который все еще держал стакан Олли, с интересом посмотрел на Касс. Та покраснела, ее накрашенные губы полностью исчезли, превратившись в тонкую полоску. А в это время литр водки опрокинулся в оставленную без присмотра чашу.
Лихорадочно соображая, Олли взял обратно свой стакан и поблагодарил официанта. Затем выхватил из рук Антона увядший цветок, и со словами «Коварство и любовь!» он опрокинул пунш на голову француза.
Но Антон, будучи прелюбодеем со стажем, давно научился уклоняться от ударов. Он мгновенно отскочил в сторону, и тягучая розовая жидкость пролилась на большой живот толстого немца.
— Ox… Mein Gott![44]
— Черт. — Олли протянул розу возмущенному немцу. —
И, быстро подмигнув Джинджеру, с видом мученика метнулся в сторону двери. Пока официант, рассыпаясь в извинениях, вытирал промокший живот гостя, некая еще более толстая фрау начала выкрикивать обвинения в адрес Касс, чем привлекла всеобщее внимание.
А Джинджер под шумок опустошил бутылку в чашу с пуншем и отвернулся, поскольку оттуда поднялись сильные испарения. Затем, увидев, что Касс намеревается ударить толстую фрау своей сумочкой, он подхватил ее под руку, пробубнил: «Пейте пунш» в ухо толстого немца и увел Касс подальше от места схватки.
— Боюсь, что Олли слишком обо мне печется.
Касс неловко прокашлялась, в то время как немец с женой промаршировали прочь из комнаты. Джинджер улыбнулся Касс и подмигнул ей своими голубыми глазами.
— Эмоциональные люди стоят намного больше, чем бесчувственные, — легко прошептал он.
Касс натянуто улыбнулась.
— А Олли к тому же такой романтик, — Джинджер повел Касс в сторону огромных окон, которые образовывали тихий уголок в обшитой панелями стене.
Они уселись на неровную поверхность подоконника.
— Олли? — Касс засмеялась. — Боюсь, что отцовский прагматизм у него в крови. Помнится, Майкл больше интересовался спортом, чем женщинами, когда я его встретила. Убежденный холостяк. Конечно, муж на десять лет старше меня, — быстро добавила она.
— Могу себе представить.
Джинджер уперся головой в раму и лениво наблюдал, как Олли выскользнул из комнаты.
— Вы рано вышли замуж? Вы не выглядите так, как будто у вас уже взрослые дети.
— Видишь ли, когда я была девушкой, считалось, что если в двадцать три ты еще не замужем, то ты залежалась на полке.
Касс порозовела от гордости. Она неожиданно заметила Аманду, недоброжелательно наблюдавшую за ними из тени галереи.
— Вы все еще очень привлекательная женщина. — Джинджер тепло ей улыбнулся. — В самом расцвете. В наши дни красивая, зрелая женщина пользуется огромной популярностью как желанная любовница.
— Спасибо тебе, Джинджер, дорогой. — Касс решила, что разговор становится слегка фривольным. Она понизила голос до шепота: — Кажется, подруга Софии, Аманда, была не в очень хорошем настроении последнюю неделю. Не будешь ли ты настолько мил, чтобы потанцевать с ней пару раз, Джинджер? Я уверена, что разговор с таким приятным собеседником, как ты, ее развеселит.
— Если вы просите, Касс, тогда я так и сделаю. Но при одном условии, — он наклонился вперед и шепнул ей в самое ухо: — За каждый танец с ней я потребую два с вами.
— О, как это мило, — ответила Касс сдавленным голосом.
— Я думаю, о чем это jolie femme[45] может разговаривать с ребенком? — Запах чеснока и красного вина оповестил о прибытии Антона и его увядшей розы. — И говорю себе: Антон, этой женщине нужен не школьник, а мужчина. Итак, вот я здесь!
Показав множество золотых зубов, он громко рассмеялся и галантно поцеловал руку Касс.
Улыбнувшись, Джинджер подмигнул ей и удалился на поиски Олли, который несомненно занимался сейчас собиранием по всему дому рулонов туалетной бумаги.
Амбар буквально пульсировал. Сотни вспотевших подростков с взлетающими руками, рассекающими влажный воздух, и вихляющимися бедрами, громко что-то выкрикивали. Лазеры пронзали темноту. Повсюду хвостики волос и прыщавые юношеские лица; челюсти методично жуют жвачку; танцующие периодически останавливаются, чтобы припасть губами к бутылочке пива, как теленок припадает к вымени матки.
Маркус поставил пластинку с гаражным фанком, отсоединил наушники и пошел искать Тодда. Улыбающийся австралиец нашелся наверху, где помогал в баре.
