— Меня сняли? — рявкнул Хуго, прежде чем тот успел что-либо сказать.
Лошадь кружилась под ним.
— Месье?
— Я спрашиваю: меня сняли? Сняли? — Он вытер пот и текущую с его шлема воду. — Боже, здесь что, все придурки?
— А, поп, monsieur. Continuez si vous voulez,[67] — судья нервно улыбнулся. — Mais je pense…[68]
— Спасибо, — коротко сказал Хуго и с такой силой сжал бока лошади ногами, что она заржала.
Хуго вспомнил о своем позоре в Бадминтоне, и внезапно ему стало наплевать. Там он тоже сначала лидировал. Но тогда он не допустил такой банальной ошибки, как падение в воду.
Он никогда не забудет тот восторг, который испытал в Бадминтоне, когда подъехал к последнему спонсорскому препятствию. Казалось, одна секунда отделяла его тогда от победы. Он по полной использовал действия коня, на пределе сил и безумно рискуя. Но в этом всегда был секрет его успеха. Именно поэтому пресса и зрители считали его неотразимым. Опасность всегда возбуждала его.
Но в тот день случилось немыслимое. К удивлению зрителей и к радости соперников, его конь просто встал перед последним препятствием и отказался продолжать. Журналисты потом писали, что животное было измотано до предела, но это не правда. Оно просто потеряло веру в своего наездника и решило его унизить.
В тот момент Хуго ушел, удивленно и разочарованно пожав плечами и сочувственно похлопав коня по шее. Позднее, вдалеке от камер, он вышел из себя и сорвался. Он тогда словно обезумел. Конь больше никогда не будет участвовать в скачках.
Этого приступа ярости Хуго так и не смог себе простить, именно после этого случая он и решил бросить спорт.
Но сейчас не было ни обжигающей ярости, ни дикого, буйного гнева. Одно лишь ледяное спокойствие.
Направив лошадь вправо, он легким галопом повел ее к следующему препятствию.
Но не тут-то было. Кобыле уже надоели злобное принуждение этого человека, его грубые руки, бьющие пятки и мускулистые ноги-тиски. И лошадь решила избавиться от наездника. Осмотревшись, она обнаружила слева за полем с подсолнухами сияющие крыши вагонов для лошадей. Там ее ждет конюх с готовой соломой и конфетками в карманах. Кобыла приняла решение. Наклонив голову вперед так сильно, что Хуго оказался на ее шее, она понеслась, врезавшись в высокие желтые цветы.
Хуго издал удивленный вопль и сполз обратно в седло. Прежде чем у него появилось время подумать, они неслись на сумасшедшей скорости сквозь густо посаженные подсолнухи.
Толстые щетинистые стебли хлестали Хуго по ногам, цветы-дубинки колотили по рукам. Он потерял стремя. Мокрые поводья выскальзывали из рук, он отчаянно пытался ухватить их. Хуго мотался по мокрому седлу, как шлюпка по морю в десятибалльный шторм.
В отчаянной попытке остановить несущееся, взбесившееся животное, Хуго применил прием, который, как он знал, был очень жестоким. Он наклонился из липкого седла на свое единственное стремя, как игрок в поло, тянущийся за мячиком на расстоянии, схватил одну сторону удила и потянул его со всей силой, на которую был способен.
На долю секунды лошадь резко отпрянула влево и почти остановилась. Затем ремешок на ее уздечке на морде лопнул, и трензель, пройдя сквозь ее рот, упал в руку Хуго, тяжелый и бесполезный. И лошадь снова понеслась.
Хуго схватился за гриву, чтобы не оказаться под копытами.
Прежде чем Хуго успел понять, что происходит, седло угрожающе съехало на один бок и он повис. Проносящиеся мимо подсолнухи колотили по нему, одна рука отчаянно сжимала ремень мартингала.
— Дерьмо!
Площадка с вагонами для лошадей быстро приближалась. Хуго пытался вытащить ногу из стремени, сейчас он уже висел на уровне коленей лошади, так чтобы можно было свободно упасть, но из-за его предыдущего маневра нога крепко застряла. Он сильнее толкнул седло, но оно не поддалось.
Висящие поводья упали и теперь тащились за лошадью. В любую минуту ее быстрые копыта могут запутаться в них, и тогда она рухнет прямо на него. Кажется, цветки подсолнухов уже сделали гравировку на спине Хуго. Один цветок попал в его развивающийся жилет с номером и остался там, другой застрял между сапогом и стременем. Листья были повсюду.
Хуго чуть не плакал. Он сейчас ввалится в толпу других соревнующихся таким позорным образом и абсолютно не в силах этому воспрепятствовать.
Тэш оставила болельщиков слушать новости по громкоговорителю и пошла со Снобом к вагону Антона. Какая-то девушка одиноко рыдала у небольшого трейлера, ее лошадь держала на весу одну ногу, которая раздулась до размера мяча для регби; ее обследовал ветеринар. Рядом парнишка с перевязанным запястьем так орал на своего конюха, как будто именно тот был виноват в его поражении. Но Тэш никак не могла спуститься с небес на землю. Она никогда еще не была так возбуждена.
— И все это благодаря тебе, Фосси Ноооб!
Она почесала мокрую гнедую шею Сноба и подергала его длинные широкие уши. Гнедой с благодарностью вздохнул и ткнулся в нее мордой.
