— Ну, я не знаю. Неужели нужно так дотошно выяснять детали каждого полового акта? Ты знаешь, в минуты оргазма никто не записывает собственные крики. Ты хочешь зафиксировать это в своем дневнике для будущих поколений?
— Ты назвал одно имя.
Аманда села и наблюдала, как он натягивает голубые брюки.
— Хорошо, я крикнул «Аманда». Значит, это доказательство моей любви, или что?
— Ты назвал не мое имя.
— Не твое? — безучастно спросил Хуго.
Он продолжил выбирать футболку из кучи чистого белья на стуле.
— Не мое, Хуго!
Аманда почувствовала раздражение. Она полностью доверилась, не смогла контролировать свое влечение к нему. Он, казалось, так сильно ее хотел, хоть раз в жизни решил доставить ей удовольствие. Как он может теперь так себя вести?
И тут ей пришла в голову одна мысль. Она завелась от его отстраненности, от чувства собственной анонимности, от ощущения, что она зритель. Может, это произошло оттого, что Хуго все это время думал о ком-то другом?
— О ком ты думал, Хуго? — прошипела она.
Он продел руки в рукава футболки, затем натянул ее на голову и не ответил.
— Кто был на моем месте?
Хуго посмотрел на Аманду.
— Мне начинает казаться, моя дорогая, что это ты представляла кого-то другого на моем месте, — его голос, гак же как и его лицо, был безучастен. — Что, сегодня твой милый не появился?
— Мерзавец!
Она схватила с прикроватного столика чашу с ароматизированными деревянными шариками и запустила в него. Хуго пригнулся, и шарики ударились о высокий комод и разлетелись по полу.
— Найл в десять раз лучший любовник, чем ты. И у него больше чувств и мозгов, чем у тебя.
— В таком случае рекомендую одеться и сходить поговорить с ним о Прусте.
Хуго столкнул остальное чистое белье со стула и уселся, чтобы надеть ботинки.
— Да! Черт возьми, я так и сделаю.
Аманда подскочила и начала яростно одеваться, в спешке порвав шелковые трусики.
— Я переспала с тобой только из жалости, — процедила она сквозь зубы. — У тебя совсем не было секса в последнее время. Не хотела, чтобы у тебя появились проблемы.
— Какая трогательная забота! — Хуго выпрямился и посмотрел на любовницу. — Наконец-то Найл научил тебя хоть каким-то манерам. Очень мило с его стороны, я напишу ему благодарственное письмо.
— Мерзавец, мерзавец, мерзавец, — прошипела Аманда.
Как может он быть таким самодовольным, таким бесчувственным? Он же видел, не мог не видеть, как сильно она его хотела.
Хуго встал к ней лицом к лицу, их носы почти соприкасались.
— Ты всегда была истеричкой, но только эгоистичная сучка стала бы крутить роман с Найлом. Ему сейчас не до этого. Отстань от него.
И, развернувшись на каблуках, он вышел из комнаты.
— На себя посмотри! — закричала Аманда. — Какое право ты имеешь читать мне лекции, как мне жить, когда сам крутишь роман с Тэш Френч? Ты самодовольный чертов лицемер! Ты…
Но ее слова повисли в воздухе. Хуго, уходя, захлопнул за собой дверь.
Майкл смутно чувствовал лучи солнца на своем лице. Ему казалось, что он медленно плывет по спокойным морским волнам, под защитой сияющей белой полукруглой бухты.
В следующий миг он услышал вопрос, заданный гнусавым голосом с оттенком удивления.
— Эй, приятель, у тебя там все нормально? — над ним навис Тодд. — Решил вздремнуть?
— Нет, черт возьми. Я не сплю. — Майкл слегка приоткрыл глаза и прищурился. — Эх!
Он с трудом прислонился к стене амбара и увидел Рутера, который смотрел на него: язык высунут, косматый хвост мечется из стороны в сторону, карие глаза светятся радостью.
— Уберите этого чертова зверя подальше от меня! — заорал Майкл.
Тодд выпрямился и отозвал Рутера. Огромный пес бросился от Майкла к хозяину и втиснул свою морду между его рукой и бедром, громко сопя.
Маркус и Уилтшер выбрали именно этот момент, чтобы прошествовать мимо с огромным, обклеенным наклейками громкоговорителем. За ними следовал Алги с адаптером и грязным свернутым ковром.
— А вот и твой папанька, — кивнул Уилтшер в сторону Майкла.
— Привет, отец, — поприветствовал его Маркус из-под бейсбольной кепки. — А мы было решили, что ты умер.
Майкл сгреб свою трубку с гравия, выбил ее и со всем достоинством, на которое был способен, с трудом поднялся на ноги.
— Все нормально, — пролаял он, вознамерившись вернуть себе авторитет. — Я всегда закрываю глаза, когда мне нужно серьезно подумать. Как раз сейчас придумал, как укрепить этот чертов балкон в глубине.
Он похромал в амбар.
— Ни фига себе, — произнес Алги, в удивлении качая головой. — Медитирующий предок. Просто отпад. — Все еще качая головой, он тоже зашел в амбар.
Тодд и Маркус в шоке смотрели ему вслед. Это был первый раз, когда Алги заговорил.
Наконец Салли нашла Мэтти: он сидел в старом кабинете на подоконнике, подбородком уперся в колени и смотрел невидящим взором в окно.
Салли стояла в полумраке, чувствуя себя лишней, и ждала, когда муж ее заметит. Нарушить тишину казалось сложнее, чем расколоть лед на катке. Вот и конец их браку: они больше не катаются по тонкому льду, теперь между ними встала стена.
