Или это от того, что красавчик Ник весь вечер не отрывал от нее взгляда?
А почему нет?
На следующее утро они с Ником-Николя уже мчались на новеньком «Ситроене» в сторону Лазурного Берега.
Солнце светило вовсю, снега не было и в помине, а Ник оказался приятным попутчиком. И никаких намеков или посягательств, просто непринужденное дружеское общение. Он с удовольствием слушал ее рассказы о России, Питере, семье и постоянно смешил, показывая в лицах студенческие байки. Яна хохотала и чувствовала, что Нику тоже хорошо с ней.
Это было больше, чем она могла ожидать. Лишь одно не давало ей покоя: невыполненное поручение.
Они вернулись под утро следующего дня.
Таняша встретила их у калитки.
– Ну, вы даете, молодые люди! – воскликнула она.
Вид у нее был довольный.
Именно поэтому Яна внезапно разозлилась.
Утром она устроит этой хитрюге решительный бой!
Из боя Яна вышла победительницей. Таняше просто некуда было деваться, когда утром родственница вручила – буквально всучила – письмо сестры.
Бабушка побледнела, и Яне немедленно стало ее жалко.
– Таняша, прости, но ты же понимаешь: я не могла не выполнить волю бабушки, – извиняющимся тоном сказала она.
Та молча кивнула и, сев за стол, открыла конверт. Яна хотела выйти.
– Останься. Вдруг мне понадобится «Скорая помощь», – скривила губы Таняша.
– Тьфу! Тьфу! Тьфу!
– Да ладно. Шучу.
Она развернула сложенный лист бумаги.
Прочла быстро, но еще два раза перечитывала и молчала. Яна ждала, не решаясь спрашивать, хотя ей почему-то показалось, что письмо не расстроило Таняшу, а, наоборот, успокоило.
Что же там написано?
– Читать я тебе не дам. Таше не понравилось бы, – произнесла наконец Таняша. – Расскажу своими словами.
– Таняша…
– Молчи. Из нас троих осталась одна я. Еще чуть-чуть, и вообще будет некому поведать обо всем, что случилось. Ты, наверное, ожидаешь услышать страшную историю, но она банальна. Я увела у твоей бабушки мужа, а она изгнала меня из России. Вот, собственно, и все.
– Так Пьер…
– Петр, если точнее. Да, он был твоим родным дедом. Женился на Таше, а через три года ушел ко мне. Таша считала, что я его соблазнила – хотя это совсем не так, – и написала на меня донос. Решила таким образом отомстить. Но тогда уже не было ни Сталина, ни репрессий. Это меня спасло. Однако сестра не успокоилась и стала нас с Петей терроризировать по полной. Чего только не делала! Мы все терпели. Считали, что заслужили. Наверное, это ее вдохновляло на новые… способы отмщения. И тут, как соломинка, известие о том, что наш отец жив. Его угнали в самом начале Второй мировой. Домашние считали, что он мог вернуться в Россию, просто не захотел. Но я знала, что не мог. Долго рассказывать, но все было очень сложно. Мать с сестрами решили, что их предали, и не ответили на его письмо. А я ответила.
– Об этом мне известно. Немного, но суть я поняла.
– Тогда ты знаешь, что в конце концов я уехала к отцу.
Яна кивнула.
– Чего мне это стоило, пересказать невозможно. На какие ухищрения пришлось пойти, ужас! К тому же выехать вдвоем с Петей не было никакой возможности, иначе оба оказались бы за решеткой, поэтому он еще два года оставался в Петербурге. Таша мучила его ужасно. Потом твой дед признался, что пару раз думал покончить с собой. Удержала надежда, что мы все-таки сможем воссоединиться. Так в итоге и случилось. Когда встретились, оба зарыдали так, что сотрудники аэропорта врача вызвали.
Таняша тяжело вздохнула и провела рукой по лицу, словно стирая неприятные воспоминания.
– Поначалу мы вместе с папой жили. Ютились в маленькой квартирке на окраине Марселя. Три предателя. Три человека с огромным грузом вины. Кстати, когда мы с твоим дедом поженились, его фамилию я брать не стала. Не хотела делать Таше еще больнее. Поступи я иначе, мы с тобой обе были бы Шум.
– Я не против.
– Я тоже, но…
– Подожди. Ты сказала: три предателя. Но ведь потом к вам приехала бабушка Маша.
– Это была уже другая эпоха, когда она решилась. Ей не пришлось пережить то же, что и нам.
– Ее предательницей не считали?
– Может, и считали, но уже не так яростно. Хотя страдали все мы. В России оставались очень близкие и дорогие для нас люди: мама и Наташа. Мы ведь так и не увиделись больше.
– Теперь понятно, почему я ничего не знала. А мои родители?
– Твой отец, мне кажется, воспринимал произошедшее иначе, чем его мать. Он взрослел в другое время, его взгляды уже не были столь категоричны.
– Он писал отцу?
– Нет, звонил. Нечасто, но регулярно. Однако ни разу не высказал желания приехать. Пьер считал, что Виталий не хотел расстраивать свою мать. Мы относились к этому с уважением. Не настаивали.
– Бабушка Наташа запретила ему говорить о вас, значит, так и не простила.
– Я тоже так думала, поэтому ужасно боялась этого письма. Решила, что Таша напоследок решила меня проклясть.
– И что? Прокляла?
– Нет. Попросила прощения.
Яна не нашлась, что сказать. Они немного посидели молча.
– Я не спросила тебя… Отчего умерла Таша? – нарушила тишину Таняша.
Яна замялась. Еще в Питере она решила, что сообщать об убийстве не будет. Зачем?
