Перед ним сидела бледная девица, сжимая в руке пузырек с нашатырным спиртом. Волосы бесцветными сосульками висят по бокам. Глаза вполлица и рот скобочкой. Видно, реветь собралась.
– Ты чего тут делаешь? – спросил Савва, прислушиваясь к звону в голове и решая, есть сотрясение или нет.
– А вы чего? – ответила девица и поставила пузырек на пол.
Савва огляделся. Как она вообще сюда попала? Входную дверь он за собой точно закрыл.
– Я не понял, ты кто? – снова попытался вступить в диалог Бехтерев.
– А вы сами-то чего тут делаете?
«Снова-здорово! Так они далеко не уедут», – подумал Савва и попытался встать. Удалось. Он доковылял до окна и прислонился к подоконнику. Классно все же его приложили. А, кстати, кто и чем?
Он уставился на бледную девицу с сомнением. Эта, что ли? С какой стати?
Девица между тем тоже поднялась и отошла к двери.
Савва усмехнулся:
– Не бойся. Солдат ребенка не обидит. Одного не пойму: за что ты меня шандарахнула?
Находясь на безопасном, по ее мнению, расстоянии, девица несколько оправилась от испуга.
– А вы зачем к нам залезли? Обокрасть?
Господи ты боже мой! Так она аборигенка! Ну, спросила бы! Чего сразу по башке колотить!
Савва немедленно включил «вежливого человека»:
– Я пришел сюда по просьбе моего друга Сергея Кривошеева. Проверить, как идут работы на объекте. Он был вынужден срочно уехать, оставил мне инструкции и ключи от квартиры. К сожалению, Сергей забыл предупредить, что в квартире живут. Иначе я сначала позвонил бы.
– Ааа… – протянула девица, и ее плечи облегченно опустились.
Желая закрепить достигнутое взаимопонимание, Савва снова поинтересовался именем аборигенки.
– Яна Шум, – представилась девица.
Так Шум – это фамилия? А он-то думал…
– Савва Ильич Бехтерев. А можно поинтересоваться, чем вы меня… стукнули?
Яна Шум бросила на него быстрый взгляд и кивнула в сторону сложенных стопкой коробок с обоями, на вершине которых возлежал массивный дубовый подсвечник.
– Объемистый, – прокомментировал Савва.
– И увесистый, – поддержала Яна.
Не зная, смеяться ему или плакать, Савва уселся на пол и затребовал у хозяйки стакан воды. Та стремглав побежала в кухню, принесла бутылку минералки и блистер с таблетками.
– Болеутоляющее выпейте, пожалуйста, – жалобно проблеяла она.
– Не поможет, – сказал Савва и закинул в рот три штуки.
Девица Шум снова выдохнула и, не глядя, уселась на заляпанную краской табуретку. Савва хотел предупредить, но передумал. Маленькая, а все-таки месть.
Вместо этого, стараясь не прислушиваться к шуму в ушах, он завел светскую беседу:
– Так вы профессорская дочка?
– С чего вы взяли?
– Серега сказал, что квартира профессора.
– Так и есть, только профессором был дедушка. Он здесь родился. Папа бизнесмен вообще-то. Когда мы сюда переехали, купили соседнюю квартиру. Поэтому получилось много комнат.
– И сколько вас тут живет?
– Трое. Папа планировал, что детей у них с мамой будет много, а родилась я одна.
– Зато аукаться можно. Перекрикиваться. Как в лесу.
– Можно, но не с кем. У отца бизнес в Китае. Ему подолгу там жить приходится. Маме его не бросить. Вот и сейчас они там. Даже не знаю, когда вернутся.
– А дочку оставили квартиру сторожить? Здорово у вас получается, честное слово.
– Да нет. Просто у меня учеба, занятия.
Она спохватилась:
– Простите меня, пожалуйста. Я испугалась ужасно, поэтому и залепила вам со всей дури.
– Ну почему же с дури? Напротив, поступили очень правильно. С одного удара отправили вора в нокаут.
Девица вскинула глаза и криво улыбнулась:
– Это я с непривычки.
А глаза у нее серо-зеленые. Такие только в Питере встретить можно. Как будто Нева плещется.
– Да чего уж там, с непривычки! Удар поставлен. Видно сразу.
Девица Яна Шум немного помялась, не зная, считать ли его слова комплиментом, а потом поинтересовалась, что он собирается со всем этим делать. И плавно повела рукой.
– Даже не знаю, если честно. Надо подумать.
Ответ был осторожным, но на самом деле он почти не сомневался, что разгребать весь этот бардак придется. И именно ему.
Девице Яне Шум предстоят тяжелые денечки.
А уж про него и говорить не стоит.
Сегодня с самого утра Он злился на Старика. А все из-за мадам Гран! И ему, грешному, нравились очаровательные глупые блондинки.
Эта, правда, была глупа не окончательно и абсолютно. Занималась бизнесом, и даже довольно успешно. Ее булочная находилась в соседнем доме и славилась на всю округу. Когда утром в торговый зал выносили свежую выпечку и хлеб, хозяйка всегда выходила к покупателям, чтобы поприветствовать их и послушать отзывы о своем товаре. Отзывы были лестными, и хозяйка улыбалась, демонстрируя очаровательные ямочки.
Эти ямочки сводили с ума, лишали сна и бесили ужасно!
Он называл ее Булошницей – именно так, с шипящей «ш», – хотя знал, что зовут женщину Натальей Павловной Ласкиной. Звуки ее имени, такие приятные и мягкие, мгновенно приводили в состояние, близкое к возбуждению, посему Он старался лишний раз их не произносить.
