Дуглас незаметно вышел. Из зала неслись аплодисменты. Они звучали в тихом морозном воздухе. В этот вечер он долго кружил по незнакомым улицам. Под ногами скрипел снег, но он не ощущал холода. Кровь бурлила у него в жилах, мозг был как в огне, сердце пело.
Он нашел друга. Дуглас в зрелые годы будет пожимать руку Ингерсолла так, как юный Дуглас пожимал когда-то руки Уильяма Ллойда Гаррисона и Джона Брауна.
Эндрью Джонсон был на посту президента целый год, когда конгресс принял закон о гражданских правах вопреки его вето. Этот закон имел своей целью гарантировать полные гражданские права всем лицам, родившимся в Соединенных Штатах (за исключением индейцев), независимо от их расовой принадлежности и цвета кожи или «предыдущего пребывания в рабстве или в иной подневольной зависимости».
Ликование среди аболиционистов было недолговечным. Опять вспыхнул воодушевленный политикой Эндрью Джонсона мятежный дух Юга. Беспорядки, бунты и убийства, совершаемые в Южных штатах, подтверждали опасения, что плантаторы Юга используют свою силу, дабы снова обратить негров в рабство, и что ни один противодействующий им человек, будь то белый или черный, не останется в безопасности. В сенате Чарльз Самнер, а в конгрессе Тадеуш Стивенс требовали принятия такой специальной поправки к конституции, которая дала бы неграм в каждом штате право участвовать в выборах. Благодаря их совместным усилиям родилась 14-я поправка. Уэнделл Филиппс и Фредерик Дуглас организовали всенародную агитацию в пользу этой поправки. Они ездили по городам и проводили массовые митинги, ратуя за то, чтобы вся нация требовала полных гражданских прав для вызволенного из рабства народа.
Деятели республиканской партии одобряли идею участия негров на Юге в выборах. Они были убеждены, что это принесет большое количество дополнительных голосов республиканской партии — партии Авраама Линкольна, павшего мученической смертью. Северные капиталисты тоже одобряли эту идею, ибо участие негров в выборах должно было несколько обуздать южных плантаторов. Отныне капиталисты Севера были намерены контролировать производство хлопка. Вот почему они были столь едины в восхвалениях Фредерика Дугласа.
Дуглас был великолепным оратором. Он не спрашивал, не задавался мыслью, в чем причина его огромного успеха во всех городах, куда бы он ни приезжал. Он не подозревал, что здесь играют роль эгоистические интересы. Когда жители Рочестера избрали его представлять их город на Национальном съезде лоялистов в Филадельфии, Дуглас принял это как знак уважения к негритянскому народу. В Рочестере в это время было свыше шестидесяти тысяч жителей, из них только душ двести негров. Поэтому темнокожий человек мог считать для себя честью избрание его единственным делегатом от «белого» города.
Выборы осенью 1866 года должны были показать, признает ли конгресс Южные штаты в том виде, в каком их реконструировал Эндрью Джонсон. Выборы были не президентские, а только в конгресс и в законодательные органы штатов.
Национальный съезд лоялистов был созван теми элементами Севера и Запада, которые хотели поторговаться с Югом, пользуясь негласным положением о том, что каждому штату будет дано конституционное право самостоятельно решать, какие группы населения могут быть допущены к участию в выборах. На этом съезде собирались поставить вопрос о желательности избирать в конгресс тех лиц, которые приняли бы в свои ряды всех «лояльных» представителей Юга. Дельцы Рочестера избрали своим делегатом Фредерика Дугласа, дабы усыпить бдительность своих противников и скрыть от них истинную цель этого съезда.
Хотя Дугласа избрали белые, но все оказалось не так-то гладко. Неприятности начались уже в поезде, который вез делегатов в Филадельфию. В Гаррисбурге состав был прицеплен к другому специальному составу, шедшему с юго-запада. Южане изумились, увидев в вагоне негра. Скрывая свой гнев, они сумели, однако, убедить других делегатов, что нет необходимости допускать чернокожего на съезд. Свой протест они мотивировали тем, что призыв «к социальному равенству» негров подорвет шансы республиканской партии. Делегаты с Севера согласились с этой точкой зрения. Передать их решение ничего не подозревающей жертве поручили велеречивому и обходительному джентльмену из Нового Орлеана. «Надо отдать ему должное: у него были превосходные манеры и ораторское дарование», — рассказывал Дуглас.