— Сейчас не время любезничать и произносить громкие слова, — сказал Браун. — Нам предстоит серьезное дело. Господь повелел мне спасти его чернокожих детей, несчастных страдальцев. Двадцать пять лет ушло на подготовку. Если я сейчас не перейду к действиям, все труды этих лет пойдут насмарку. Я возьму этот форт. Я удержу перевал. Я освобожу рабов.
Звезды блекли и постепенно угасали, серое небо сначала окрасилось в пурпурный цвет, потом порозовело и, наконец, стало голубым, а они все еще продолжали разговор. Каги вынес им поесть.
После Дуглас прилег в пещере; он закрыл глаза, но заснуть никак не мог: мозг лихорадочно работал, отвергая один план за другим…
Днем Браун разложил перед ним еще несколько карт. У него было все продумано до мельчайших подробностей, и он излагал операцию шаг за шагом: вот здесь он расставит своих людей, в этом месте он захватит мост, тут будут перерезаны телеграфные провода, а таким вот образом захватят пожарный сарай в арсенале…
— И все без единого выстрела, Дуглас! Поверьте, без единого выстрела!
Дуглас обрушил на него всю силу своей логики. Он убеждал Брауна, взывал к его разуму, умолял понять.
— Вы уничтожите все, чего мы достигли за это время!
Джон Браун холодно посмотрел на него и спросил ледяным тоном:
— Интересно знать, чего вы достигли?
Слова эти вонзились, как кинжал.
Так провели они весь день. Ночью разразилась гроза. Все сидели в пещере, тесно прижавшись друг к другу. Дождь молотил по камням, ураганный ветер вырывал с корнями деревья, оглушительные удары грома сливались в сплошную канонаду. А Джон Браун спал сном праведника, не слыша ничего вокруг.
Когда гроза кончилась, Дуглас вылез из пещеры. Было утро. Под ногами бежали широкие ручьи. На соснах еще висели клочья облаков, и с горных вершин сползал туман, но небо уже очистилось, и вот-вот должно было выглянуть солнце. Чудесно пахло землей, омытой дождем. Все обещало великолепный день — природа смеялась над Дугласом!
Позади послышались шаги. Не оборачиваясь, Дуглас догадался, что это Джон Браун. Он знал его решительную походку, его упругий шаг.
— Дуглас, — спросил Браун, и по голосу его чувствовалось, что за ночь он хорошо отдохнул. — К какому решению вы пришли?
Дуглас продолжал стоять к нему спиной. Ощущая неимоверную усталость, телесную и душевную, он ответил:
— Я еду обратно.
Старик не проронил ни слова. Дуглас порывисто обернулся, и в глаза ему бросилась прямая, стройная, озаренная светом фигура; легкий ветерок шевелил мягкие седые волосы, морщинистое лицо на фоне неба казалось выточенным. С горестным стоном Дуглас упал на землю и обхватил руками худые колени старика.
— Джон, не делайте этого! Вас убьют! Вас там всех уничтожат! Живыми вам оттуда не выбраться! Умоляю вас, Джон Бруан, не делайте этого! Не надо!
Рыдания сотрясали его тело, он никак не мог успокоиться.
— Полноте, Дуглас! — Браун поднял его за плечи и, прижавшись к нему лицом, заговорил, как с ребенком. — Стыдно вам! Все обойдется прекрасно. Пойдемте со мной тоже, — сказал он, заметив, что друг его начинает успокаиваться. — Пойдемте со мной, увидите, как все будет хорошо!
Но Дуглас только повел головой и снова припал к жестким, узловатым ладоням.
— Это для меня самое трудное! Я не могу пожертвовать своей жизнью. Много лет назад, еще в Мэриленде, я дал себе клятву жить. Это мой долг, Джон!
— Я могу обещать вам надежного телохранителя, — с усмешкой предложил Браун.
Дуглас сделал протестующий жест и умоляюще посмотрел на старика.
— Неужели нет никакого способа убедить вас отказаться от этого плана? — воскликнул он.
— Нет, никакого! — ответил Джон Браун. Он осторожно высвободился и, любуясь красотой лучезарного утра, отошел на край ущелья.
А Дуглас тяжело опустился на землю.
— Даже если вы и правы, — медленно заговорил Браун, — даже если операция в Харперс-Ферри провалится и меня ждет там смерть, я все равно обязан это сделать. До нынешнего дня мне никогда не приходилось думать, что я останусь без вашей поддержки. Но сейчас, когда этот факт стал для меня ясен, я понял другое: что могу спокойно умереть только в том случае, если вы останетесь живы. Так что предлагаю кончить этот разговор. Может быть, такова воля божья!
Дуглас заставил себя сесть. Он был совершенно обессилен.
— Я должен сказать Грину, — проговорил он.
Джон Браун повернулся к нему. Лицо его было спокойно.
— Ах, да — четким голосом сказал он. — Что ж, забирайте его!
В эту минуту из пещеры показались Шилдз Грин и Каги. Оба несли в руках рыболовные принадлежности.
— Шилдз, я уезжаю, — сказал Дуглас. — А ты?
В разговор вмешался Джон Браун. Просто и без лишних слов он пояснил:
— Вы оба слышали, что Дуглас против моего плана. Он предсказывает нам неудачу в Харперс-Ферри, говорит, что нас там всех перебьют. — Он помолчал, потом договорил: — Может быть, это и правда.
Дуглас ждал, что скажет Шилдз Грин, но тот лишь молча глядел на него. Тогда Дуглас спросил:
— Ну, как ты решаешь?
Император переложил удочку с плеча на плечо и перевел взгляд на Джона Брауна. Дуглас понял все и без слов, но Шилдз Грин посмотрел ему в глаза и ответил: