— Алверсток собирается смотреть на воздушный шар?! — воскликнул Эндимион, не веря своим ушам. — Ты шутишь?
— Нет, не шучу! Он еще привезет леди Элизабет, так что, видишь…
— Он, должно быть, совсем рехнулся! Ну, то есть, я хотел сказать… Алверсток! Какого дьявола он придет валять дурака со всеми? Что за чертовщина! Чувствую, что кончится все это тем, что нам придется бежать в Шотландию!
— Эндимион! — в страхе воскликнула она. — Ты ведь не заставишь меня сделать такое? Ты ведь шутишь, да? Я этого не перенесу!
— Да, я знаю. Мой полковник тоже не перенесет этого. Но мы не можем все время бояться, любимая! Должны же мы что-то решить!
— Мы все решим, я знаю, что у нас все получится в конце концов! Тихо, сюда идет лорд Рентроп!
Когда на следующее утро Нэпп раздвинул шторы в спальне своего хозяина, маркиз был сначала неприятно удивлен ярким солнечным светом, а затем — сообщением своего слуги о том, что сегодня прекрасная погода. Он так надеялся на дождь, бурю, хоть на снег — на все, что могло сорвать запуск воздушного шара. Но его встретило безоблачное небо, и когда, готовый умереть с досады, он спросил у Нэппа, нет ли сегодня ветра, тот ответил с видом человека, сообщающего самые приятные новости:
— Только легкий, приятный ветерок, милорд, просто чудесный день!
— Ты ошибаешься! — ответил Алверсток. — Когда запускают этот проклятый шар?
— В два часа, милорд, как сказал мистер Феликс Уикену, — торжественно произнес Нэпп.
— Можешь быть уверен, — сказал лорд, — что этот сорванец появится у дверей, как только пробьет полдень.
Но когда сам он в полдень вышел из своей гардеробной, то оказалось, что юный мистер Мерривилл явился еще раньше и леди Элизабет угощала его обильным завтраком. Благодаря усилиям своих сестер, Он был облачен в безупречно чистые, без единого пятнышка панталоны, свою лучшую курточку и свежайшую рубашку, ногти его были вычищены, а кудри прилизаны до блеска. Между большими кусками пирога с бараниной он посвящал хозяйку в тайны аэронавтики. Феликс радостно приветствовал Алверстока, объяснив, что пришел пораньше, так как знал, что он и кузина Элизабет захотят занять для фаэтона самое удобное место в парке. Получив несколько раздраженный ответ, он сразу же смягчил его светлость тревожным вопросом:
— Вы ведь хотите поехать, не так ли, сэр?
— Хорошо, но-но ты отвратительный и невыносимый молодой нахал! — сказал лорд.
Приняв это за комплимент, Феликс наградил его ангельской улыбкой и снова принялся за пирог.
— Да еще, — сказал лорд, направив монокль на его полную тарелку и передернув плечами, — и обжора к тому же!
— Я знаю. Сэр, а вы знаете, чем раньше наполняли шары и чем их наполняют теперь?
— Нет, — сказал Алверсток, — но уверен, что сейчас буду знать.
Он был прав. Тут Феликс, добывший где-то потрепанный том «Истории аэростатики», завел беседу, крайне содержательную, но полную самых разнообразных вопросов. В фаэтоне он втиснулся между Алверстоком и Элизой, но так как обращался в основном к Алверстоку, Элизе оставалось только сидеть и слушать, удивляясь, с каким знанием дела отвечает ее брат на вопросы своего юного обожателя. Феликс, много почерпнувший из «Истории» Кавалло, обнаружил, однако, что она безнадежно устарела, так как, с отчаянием признался он Алверстоку, ему многое осталось неизвестно об аэронавтике. Даже почему шелк более пригоден для покрытия воздушных шаров, чем полотно.
От качества шелка они перешли к клапанам, и Элизе показалось, что они заговорили вообще на каком-то иностранном языке. Оставив попытки вникнуть в суть разговора, она обратилась к своим мыслям, пока Феликс не вывел ее из задумчивости, объявив о своем желании пролететь по воздуху привязанным к парашюту. Она воскликнула:
— Кошмарная идея! Я бы умерла от страха!
— Ну почему, мэм? — сказал он. — Только представьте, как здорово! Кузен Алверсток сказал, что видел, как один джентльмен демонстрировал такие прыжки. Я бы с удовольствием попробовал!
В это время они подъехали к парку, и когда добрались до места запуска, Феликс был в восторге, хотя и привязанный шар, и баллоны с водородом, откуда через трубку наполнялся аппарат, были собраны за ограждением. Он издал глубокий, восхищенный вздох, спросил Алверстока, рад ли он теперь, что приехал сюда, выскочил из фаэтона и поспешил к месту, где кипела работа по подготовке к подъему шара.
— Только бы его не прогнали! — заметила Элиза. — А то это испортит ему весь день!
— Насколько я знаю, его всегда и везде встречают с радостью, — ответил Алверсток. — Его чуть ли не прижимали к сердцу в литейном цехе, куда я имел счастье его сопровождать, и, кажется, такой же успех он имел на пароходе, куда однажды попал. Он жаждет знать все о любых инженерных изобретениях и для своего возраста неплохо во всем этом разбирается.
— Ты, оказывается, тоже знаешь уйму вещей, о которых я и не подозревала.
— Не больше, чем любой современный человек. Давай отъедем и станем в тени деревьев. Не думаю, что тебе хочется оставаться так близко от этого ограждения.
Она засмеялась.
— Благодарю, хотя Феликс сочтет это малодушием.
