Быть может, здесь мы приближаемся к тайной точке, где могут пересечься, прийти к согласию Фрейд, "неверный еврей", которого можно назвать в этом случае Отцеубийцей, и иудаистская традиция Отказа. Этот отказ способен привести в ужас толпы, стремящиеся к согласию, единству, "утешению", "Эйяпопейе Неба": отвергать Признание - значит отвергать Конец истории, оставлять открытой, во всей ее символической мощи, играющей главную роль в антропологии Фрейда, Отцеубийства, - стараясь предотвратить его возвращение в действии, в исторической реальности, каковым являются кровавые фарсы, подобные нацизму. Аура смерти вокруг Моисея рождает спектакль, достойный Фрейда, уже принадлежащего вечности...
Умолк разумный голос.
На могиле дети Влечения оплакивают любимого:
печален Эрос, возводящий города,
и в слезах анархическая Афродита.
Как освоить огромные просторы мысли Фрейда, имеющей многочисленные входы, сбивающие с толку перекрестки, бесконечные перспективы, отдавая при этом себе отчет, как и сам Фрейд, в шутках, которые может сыграть с нами "ведьма-метапсихология", то легко парящая, то обретающая лики под названиями: дух системы, теоретические построения, догматические упрощения. Читая работы Фрейда, можно констатировать, что он редко отказывает себе в удовольствии ввести в описание ссылки на близких ему авторов, любимых поэтов, у которых он заимствует афоризмы, слова, выражения или яркие фразы. Неутомимый и внимательный читатель, Фрейд через посредство цитаты позволяет нам прочувствовать мощные культурные пласты, на которые опираются его собственные работы, его "стиль", некогда названный одним из преподавателей в лицее, желавшим отметить его точность и оригинальность, "идиоматическим". Для Фрейда характерно удивительно отточенное и умелое искусство использования цитаты, и можно даже, если заняться классификацией цитирования в его работах, установить основные линии развития его мысли, отмеченные и усиленные колоритными параллелями картин и ритмов, содержащихся в цитатах.
Невозможно свести роль цитаты у Фрейда к простому иллюстрированию и еще менее - к украшению, что встречается так часто. Она выполняет важнейшую функцию в движении мысли, отмечая собой обыкновенно ключевые, поворотные ее пункты, взлеты и приземления. Можно сказать, что она появляется в строго определенных местах с целью заострить изложение, приходит туда, где ее ждут, сама служит доказательством. Она приходит на помощь, обеспечивая своего рода либидную экономию текста, поддерживает внимание к нему, дополняет его организацию, придавая точность, адекватность и законченность построениям. Наконец, она повторяет фразу или идею, отталкивает форму, придает ей резкость, позволяющую лучше проникать в сознание. Вокруг цитаты, как после точного попадания, расходятся кругами волны, проходящие через всю ткань текста, заставляя его резонировать и вибрировать.
Латинские цитаты в этом плане особенно показательны; например, через весь титульный лист немецкого издания "Толкования сновидений" проходит строфа из "Энеиды", напечатанная заглавными буквами: "FLECTERE SI NEQUEO SUPEPOS, ACHERONTA MOVEBO" ("Если мне не удастся тронуть Богов, я расшевелю Ад").
Какое удивительное прометеевское звучание придала эта строка рациональному "Толкованию сновидений"! Как Фрейд пишет в своих письмах Флиессу, он предполагал предварить свою работу по психологии истерии такими "гордыми словами": "Inlroite el hie dii sunt" ("Входите: здесь также пребывают бога"); мы вновь встречаем богов, но на этот раз, согласно легенде, присутствующих на кухне Гераклита, философа-пантеиста. Для своей терапии он выбрал такой эпиграф: "oFicwtt et dissipati sunt" ("Он подул, и они погибли") - аллюзия, относящаяся к "непобедимой" армаде испанских кораблей, уничтоженной бурей; подобная судьба не могла постигнуть Фрейда, избравшего своим девизом девиз города Парижа: "Fluctuat пес mergitur" ("Зыблем, но не потопим"), отождествляя себя с корабликом, раскачиваемым волнами, но не тонущим. Можно вспомнить также нечто вроде пароля, который он использовал в переписке с Абрахамом, "Coraggio Casimiro" - отголосок небольшого приключения, случившегося в горах, когда итальянские проводники Абрахама уговаривали друг друга съесть испорченное мясо...
