Он опустил лицо в ладони, нет, не зарыдал от отчаяния и безысходности, просто ему хотелось закрыться ото всех, подумать. Если честно, Кирилл сам себе не верил. Да, не верил! Может, у него где-то в мозгах переклинило, и он попросту не помнил, как ударил Тамару… Стоп, а где он взял лезвие бритвы? Допотопными приборами он давно не пользовался, забыл, как и выглядит станок для бритья. Вероятно, он что-то упустил, кого-то не заметил… надо вспомнить, восстановить тот миг, как картинку на мониторе.
Викентий, наблюдая за ним, понял, что от подозреваемого сейчас будет мало толку, и предложил Гусеву:
– Опроси остальных. Кирилл Андреевич, вы можете идти в банкетный зал, подождите там.
Кирилл встал со стула, но не выпрямился, шел к двери сутулясь, медленно, словно что-то забыл и припоминал, что. На пороге он оглянулся, но, так и не сказав ни слова, вышел.
Потянулись дальнейшие опросы, в основном короткие. Гусев выяснял, кто и где находился в момент убийства, выяснял формально, лишь бы впоследствии к нему не придралось начальство, но не получил ни одного нового, проливающего свет свидетельства. Кирилла задержали по подозрению в убийстве.
Бывает, на молодежь снисходит: с завтрашнего дня буду бегать кросс, делать гимнастику и качать мускулы! Некоторых хватает на неделю упорного труда, а кто-то пару дней попыхтел, попотел, мышцы колом встали, и этого оказывалось достаточно, чтобы отказаться от дальнейшего совершенствования своего тела. Шурик третье утро начинал с гимнастики и подкачки, отгоняя назойливую лень, ведь главное – заставить себя сделать парочку упражнений, дальше пойдет само, но именно первые упражнения и даются с большим трудом. Взяв гантели, Шурик приступил к последней части занятий, подошел к окну и, совмещая самоистязание с полезными наблюдениями за соседним двором, начал работать над бицепсами.
К воротам подъехал автомобиль Антона, из него вышла Полина и побежала в дом. Лицо у нее было какое-то… не такое. Неужто поругалась с Антошей? Ведь он тоже умчался, даже не зашел к молодоженам спросить, как те почивали в новом качестве. Шурик не собирался идти к соседям с утра, надо же дать людям отдохнуть после вчерашнего. Но лень, сидя где-то внутри, уговаривала его: «Брось терзать себя! Уморил ты меня! Шурик, голубчик, пожалей свои косточки». Он их не пожалел бы, если бы Полина с Марианной не появились во дворе с озабоченными лицами и не сели в кресла, обсуждая, что-то явно неприятное для обеих. Шурик бросил гантели, быстро принял душ и помчался к соседям.
