Не успела Тамара открыть рот, чтобы продолжить взывать к его разуму, как Шурик выскочил во двор, метнулся в сторону и начал красться вдоль стены. Лето, окна должны быть открыты, если кондиционер не включен в кабинете… Послышался голос Антона:
– Ты веришь анонимкам?
Шурик замер, прислушиваясь. Окно хоть и было открыто, а голоса-то внутри звучат, к тому же они со второго этажа доносились, короче, слышимость была не ах.
– Признаюсь, я уже не знаю, кому и чему верить, – сказал Кирилл Андреевич. – Но кто-то ведь написал это, а дыма без огня не бывает.
– Сомневаешься? Отложи регистрацию. Заодно проверишь, насколько она честна с тобой.
– Как?
– Детектива найми, он проследит за ней.
– Честно говоря, я устал. Не нравится мне эта возня вокруг меня, это же кому-то нужно, так? А какой смысл писать клевету и подбрасывать ее мне?
Шурик выпятил губу: клевета, регистрация, сомнения… Видимо, аноним предостерегает Кирилла Андреевича от неосмотрительного поступка, то есть от женитьбы на Тамаре. Ну, дела… Кто-то круто взялся за него.
– Кирилл, ты советы никогда не воспринимал, а я не люблю их давать, – тем временем бубнил Антон. – Сразу ничего не решай, дурные эмоции – всегда лишняя нагрузка на сердце. Подумай, взвесь, проанализируй. Это все, что могу посоветовать.
– Для начала я поговорю с ней.
– Я бы этого не делал, а ты… как знаешь.
– А я поговорю. Прямо сейчас.
Так: собеседники сейчас переместятся в гостиную – уже легче, потому что это на первом этаже. Шурик подбирался к нужным окнам, мечтая, чтобы Тамара не ушла в детскую, в спальню или еще куда-либо. Заглянув в комнату, он увидел ее с Настенькой – Тамара сказку ей читала. Про колобка. Бедняжке было скучно о нем слушать, и Тамара тоже позевывала. А вот и Кирилл Андреевич с листом. Он отдал его невесте:
– Читай. Настенька, иди к Злате и Степе.
– Они меня прогоняют, – пожаловалась дочь.
– Скажи, в угол их поставлю, если прогонят.
Девочка схватила книжку и побежала в детскую, с забавными ужимками вскарабкавшись по лестнице. Тем временем Тамара пробежала глазами строчки письма. Видимо, письмо было коротким, и полминуты не прошло, как она отдала лист Кириллу:
– Мог бы не показывать мне эту мерзость!
Выдержка у нее как у дипломата – ни единый мускул не дрогнул на личике, хотя она явно прочла нечто скверное о себе, подумал Шурик и присел под окном. На улице стояли сумерки, его могли заметить.
– Ты так считаешь? – сказал Кирилл. – А почему?
