– Ах, вон оно что! – Наконец Полина поняла, кому именно предназначались его претензии, подняла двумя пальчиками пасквиль. – Считаешь, что это склеила я?
– Считаю, что никто не имеет права вмешиваться…
– Ты не ответил, – прервала его Полина. – По-твоему, это сделала я?
– Меня не волнует, кто это клеил… – попытался было уйти от прямого ответа Кирилл, понимая, что из его предупреждения сестра раздувает скандал. – Это смешно!
– Смешно? – нахмурилась Полина. – Я так не думаю. Скажи, а ты не усомнился в своей Тамаре?
– Нет.
– Но усомнился во мне. Ясно.
– Полина, не делай из мухи слона. Я хотел…
– Понятно, что ты хотел, – не стала слушать она. – Приписал мне звонки с угрозами, эту записку и даже ни на минуту не усомнился в том, что твои подозрения беспочвенны. Спасибо!
Она ушла. Ее не остановил и окрик брата:
– Полина!
В сердцах Кирилл кинул салфетку на стол, та упала на пол. Не так он представлял себе этот разговор, во всяком случае, он никого не собирался обижать или оскорблять, но ошибок своих Кирилл никогда не признавал в открытую. Антон сидел в задумчивости, обхватив пятерней подбородок; вторую руку он держал на бедре, отставив локоть в сторону, на друга не смотрел. Когда, выясняя отношения, берут в свидетели хоть и друзей, но, в сущности, людей посторонних, не спрашивая их согласия, человеку становится неуютно в собственном костюме. Требуется же принять чью-то сторону, а тут был выбор без выбора: Полину уговаривать, чтобы она не становилась в позу, – значило потерять ее, Кирилла отчитывать – означало разругаться с ним. Но и третьего не было дано. В данной ситуации Антон обязан был высказать свое мнение.
– Почему ты со мной не посоветовался, устраивая Полине экзекуцию? – спросил он.
– Я не имею права в своем доме…
Сегодня все вздумали противоречить Кириллу, не дослушивая:
– Не имеешь! Именно потому, что это твой дом и здесь живет твоя родная сестра, чувствуя, что она и так висит на твоей шее. Ты не понимаешь, что Полина не могла сделать все то, в чем ты ее обвинил?
– Не обвинял, а указал на недопустимость вмешательства в мою личную жизнь, – огрызнулся Кирилл, вскипев. – Она же ходила к Тамаре!
– Это и есть твое обвинение, только ты его одел в другие слова, а суть не изменилась. Ты оскорбил сестру, а она плохого тебе не желает.
– Поехали на работу, – решил прекратить этот спор Кирилл.
– Позже подъеду, сейчас я хочу поговорить с Полиной.
– О чем, если не секрет? – Кирилл, конечно, подумал, что они будут перемывать ему кости.
– Обо мне и Полине.
